Чечава между тем рассуждала:
— Я совсем-то раздеваться не буду. Мы ведь проводим испытания, верно? Вдруг тебе когда-нибудь захочется ласки прямо в походе или, хуже того, в бою. Там ведь голышом не попрыгаешь. Поэтому отныне будем заниматься любовью только в полном… или почти полном облачении.
Такое предложение вызвало у Темняка вполне резонное возражение.
— Вряд ли меня потянет к тебе во время боя. В такой ситуации под юбку к бабам лезут только последние трусы. А кроме того, ласкать одетую женщину — это ещё один повод для нервного расстройства. Ведь в какой-то мере мужчины любят и глазами. Поэтому для первого раза ты хотя бы часть одежды сними. Да и жалко такие дорогие вещи портить.
— Я стесняюсь! — заявила Чечава, хотя избыток пудры на её личике не позволял убедиться в искренности этих слов.
Тем не менее к куче одежек, покрывавших Темняка чуть ли не с головой, добавилось ещё несколько, и Чечава предстала перед ним обнаженной до пояса. Надо сказать, что одно только созерцание её грудей и плеч отбивало всякое желание отправляться в дальний поход. Природа наделила Чечаву формами, приковывающими мужчин к месту, а тащить такое великолепие невесть куда вообще казалось кощунством.
— Снимай уже и всё остальное, — сдавленным голосом попросил Темняк.
— Нет-нет! — запротестовала Чечава. — Так будет в самый раз. Обещаю, что ты останешься довольным. Очень довольным.
В общем-то, девица добилась своего. Как Темняк только ни крепился, а в конце концов против её чар не устоял.
— Позволь мне хотя бы раздеться, — промолвил он, похожий на опрометчивого пловца, угодившего в пенное кипение водоворота.
— Не надо, я сделаю всё сама.
Распушив оставшиеся на ней юбки, Чечава навалилась на Темняка (ну совсем как Свист за полчаса до этого!), и они рухнули на ложе, хорошо знакомое всем мало-мальски популярным блудницам Острога.
Темняк запутался в ворохе женских нарядов, словно кролик, угодивший в силки, тем более что Чечава, шутки ради (а может, из каких-то иных побуждений), всё нагребала и нагребала их на своего кумира, теперь превратившегося в любовника.
Он пытался обнять соблазнительницу, но Чечава, прежде так и льнувшая к нему, сейчас всё время куда-то ускользала. Поневоле включившись в эту игру, Темняк дал полную врлю своим рукам и, лапая партнершу куда ни попадя, внезапно порезался о что-то острое.
— Осторожней, — предупредил он её. — Тут у тебя какая-то застежка колется.
Чечава ничего не отвечала, а только сопела, но не от страсти, а скорее от усердия. Не даваясь в мужские руки, она упорно стремилась занять место сверху. Зная о пристрастии некоторых девиц к так называемой “позе амазонки”, Темняк несколько ослабил свое шутейное сопротивление — и тут же пожалел об этом.
Скомканный подол юбки оказался у него во рту, а в грудь что-то тюкнуло, словно клюнула хищная птица. Затем удары посыпались градом. Счастье, что на нём был жилет, куда более прочный, чем стальная кольчуга.
Темняк, замотанный в лифы и юбки, как в смирительную рубашку, извивался змеей, но никак не мог перехватить руку, наносившую удары. В конце концов ложе, приспособленное для сна и любви, но отнюдь не для гладиаторских забав, не выдержало нагрузки и развалилось. Оба несостоявшихся любовника оказались на полу. Чечаве, молотившей его ножом, поневоле пришлось сделать перерыв, которым не преминул воспользоваться Темняк.
Поймав руку, сжимавшую узкий, как вязальная спица, нож (Кнок словно в воду смотрел, говоря о шиле), он несколькими ударами о пол заставил пальцы разжаться.
Чечава, у которой вся косметика размазалась по лицу, походила сейчас на индейца племени сиу, вставшего на тропу войны. Она брыкалась, кусалась, плевалась, визжала, но всё было напрасно — Темняк распял её на плитах пола, словно великомученицу Евфрасию Галатийскую.
— Ну и стерва же ты, — промолвил он.
— Предатель! — выкрикнула она в ответ.
— Кого я предал?
— Сам знаешь!
Извернувшись, она тяпнула его зубами за кисть руки, но тут же получила звонкую пощечину. Как это ни парадоксально, но мерзкая ситуация, в которой оказался Темняк, ещё больше распалила его страсть. Продолжая награждать Чечаву тумаками и оплеухами, сам искусанный и исцарапанный, он тем не менее довел-таки до конца дело, с которого всё это безобразие и началось.
Когда нужда в девице отпала, Темняк отшвырнул её прочь, а затем, давая выход ярости, в клочья изорвал и изрезал все наряды. Каре подверглось и орудие преступления — он изломал нож, раз за разом вставляя его укорачивающееся лезвие в щель между плитами пола.
— Теперь всё в порядке, — сказал он, переводя дух. — Ядовитая змея осталась без жала.
— Без кого вы там остались? — поинтересовался через дверь Бадюг, уже вернувшийся обратно. — Без жара? Так я сейчас очаг разожгу. Можно будет лепешки испечь.
— Попозже, — ответил Темняк. — Сначала нужно кое-кого в муку истолочь.
Чечава, позабывшая свой прежний стыд, голышом уселась на обломки ложа и стала слизывать кровь с разбитых пальцев. Глаз её не было видно под упавшими на лицо волосами.
— Как хоть у тебя получилось? — участливо поинтересовалась она. — Хорошо?
— Просто замечательно, — признался Темняк. — Что-то похожее я ощущал только однажды, совокупляясь с предводительницей варварского племени, у которого находился в плену. Происходило это в двух шагах от жертвенного костра, на котором меня должны были изжарить, а сама она была страшнее обезьяны.
— Не вижу ничего общего, — заметила Чечава, поигрывая своими роскошными, хотя и слегка пострадавшими в схватке грудями.
— В обоих случаях жизнь моя висела на волоске. Это, наверное, и обостряло все ощущения.
— Тогда давай продолжим… Пока ощущения не притупились.
— Нет. Как говорится, спасибо и за это.
— Ты меня убьёшь?
— Не мешало бы… Тот, кто превращает любовь в орудие преступления, виноват вдвойне. Но в преддверии великого события марать руки кровью женщины как-то не пристало. Ты желала мне смерти из собственных побуждений?
— Нет, меня наняли.
— Что тебе пообещали?
— Много всякого, — она взмахнула руками, как бы принимая в них что-то необъятное. — На всю жизнь хватило бы.
— Кто они такие?
— Я с ними кисель не пила и в одной постели не валялась. Знаю, что они выдают себя за поборников покоя острожан. Дескать, если мы будем сидеть тихо, с нами ничего не случится.
— Лизоблюды, — пробормотал Темняк. — Достали, сволочи… О чем они ещё говорили?
— Говорили, что это дело, — она чиркнула себя ладонью по горлу, — следует закончить ещё до того, как ты доберёшься до Бойла. В противном случае надо будет устроить так, чтобы на Бойле тебя даже никто пальцем не тронул. По-моему, чепуха какая-то… При чем здесь Бойло?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
