После начала переговоров, по воспоминаниям А. Гарримана, «Молотов сразу выдвинул максимальные требования: признание Англией советских претензий на Восточную Польшу и Румынию, а также прибалтийские государства». Узнав об этом, государственный секретарь К. Хэлл «предпринял яростные действия с целью сорвать подписание договора». Хотя договор был подписан, он не содержал признания советской границы 1941 года.
В течение 1942 года позиция американского правительства несколько изменилась. В отчете от 4 декабря 1942 года о переговорах Галифакса в США, который был перехвачен советской разведкой, излагалось содержание переговоров премьера польского эмигрантского правительства Сикорского и президента США Рузвельта. В отчете говорилось: «Рузвельт заявил, что Сталин будет удовлетворен приобретением Эстонии, Латвии и Бессарабии, превращением Петеамо в русский порт и созданием нейтральной зоны в Карелии. Литва и Буковина не должны отойти к СССР». Сикорский, хотя и заявил, что «сожалеет о судьбе Эстонии и Латвии, однако Польша не намерена ссориться из-за них с Россией. В отношении Литвы Сикорский категорически заявил, что поляки не могут равнодушно относиться к ее судьбе». 26 декабря 1942 года разведка сообщала, что Сикорский выдвинул план создания федерации в составе Литвы, Польши, Чехословакии и, возможно, Венгрии».
В ходе войны позиция Рузвельта менялась. 8 июня 1943 года советские разведчики сообщали из Нью-Йорка о том, что в своей беседе с президентом Чехословакии Бенешем Рузвельт «согласился, чтобы Бессарабия, Буковина, Западная Белоруссия, Западная Украина, прибалтийские страны сохранились за Советским Союзом». В то же время США настаивали на том, чтобы СССР путем проведения голосования в прибалтийских республиках показал желание их народов быть советскими. В октябре 1943 года нарком государственной безопасности В.Н. Меркулов сообщал И В. Сталину, В.М. Молотову и Л.П. Берии: «По агентурным данным, полученным нами из Нью-Йорка, государственный департамент США на предстоящей конференции иностранных дел в Москве надеется убедить Советское правительство в необходимости проведения плебесцита в прибалтийских странах, который нужен Англии и США якобы только для того, чтобы спасти свое лицо. Государственный департамент США будто бы давно согласен уступить Советскому Союзу в вопросе о прибалтийских странах, но не хочет формального нарушения Атлантической хартии. Поэтому государственный департамент выдвигает вопрос о плебесците, будучи заранее убежденным в том, что результаты его будут в пользу СССР».
Однако после завершения Московской конференции в США участились выступления за непризнание советских границ 1941 года. Особенно усердствовали изоляционисты во главе с сенатором Данахером.
Позиция американского кабинета относительно западной границы СССР и заинтересованность США в делах Прибалтики в значительной степени объяснялись внутриполитическими соображениями руководителей этой страны. Описывая переговоры между Рузвельтом и Сталиным по этим вопросам на Тегеранской конференции (28 ноября — 1 декабря 1943 г.), тогдашний посол США в СССР А. Гарриман писал: «Президент (Ф.Д. Рузвельт. — Авт.) объяснил, что он попросил Сталина, чтобы тот навестил его для откровенного обсуждения американской внутриполитической жизни. Он не хотел выдвигать свою кандидатуру, но, если война будет продолжаться, это будет необходимо… Рузвельт заявил о том, что ему следует подумать об американских избирателях литовского, латвийского или эстонского происхождения. Президент заявил, что ему прекрасно известно о том, что три балтийские республики в прошлом принадлежали России и вновь вошли в состав Советского Союза в 1940 году. Он добавил с улыбкой, что не собирается воевать с Советским Союзом, когда Красная Армия вновь займет эти территории. Однако важно для того, чтобы удовлетворить общественное мнение в Соединенных Штатах и во всем мире, чтобы балтийские народы выразили свое право на самоопределение…
Сталин ответил, что при последнем царе, который был союзником Великобритании и Соединенных Штатов, балтийские государства не пользовались автономией. Однако тогда никто не поднимал вопрос об общественном мнении, и он не понимает, почему он поднят сейчас.
Рузвельт отметил, что ему очень бы помогла публичная декларация о будущих выборах. Сталин не сделал никаких обещаний, повторив, что у балтийских народов будет много возможностей выразить свою волю».
Воспоминания А. Гарримана свидетельствуют о том, что Сталин не дал обязательств проводить референдум в Эстонии, Латвии и Литве с тем, чтобы выяснить желание этих народов оставаться в СССР. Может также показаться, что Рузвельта судьбы народов Прибалтики интересовали лишь постольку, поскольку они могли повлиять на его переизбрание президентом США. Вместе с тем эти замечания президента США свидетельствовали о силе влияния балтийского лобби на формирование американской политики в отношении СССР.
Для такого впечатления были известные основания. Непропорционально большое влияние различных этнических групп на политику американского правительства является существенным фактором, формирующим ее. Величина этнической общины, ее организованность и — главное — ее богатство во многом определяют степень ее воздействия на внешнюю политику США.
Реакция правительства США на события в Польше, Венгрии, Германии после войны была всегда значительно более острой, чем на события в Болгарии и Румынии. И это в значительной степени объяснялось сравнительно большим количеством выходцев из Польши, Венгрии, Германии в США и сравнительно небольшим количеством эмигрантов из Болгарии и Румынии в этой стране. Почти полное невнимание правительства США к событиям в Бирме (Мьянме), которые не раз принимали драматичный характер, во многом объясняется незначительностью выходцев из этой страны в США.
Важную роль играет и социальное положение этнических общин. Шумные антикубинские кампании, которые периодически вспыхивают в год президентских выборов в США, и особенно дни проведения так называемых «праймериз» в штате Флорида весной високосного года, в значительной степени объясняются присутствием в этом штате с 60-х годов прошлого века 200-тысячной общины состоятельных эмигрантов из Кубы, требующих «освобождения» острова Свободы от Фиделя Кастро. Невнимание же американского правительства к проблемам многих стран Латинской Америки, представленных в США зачастую бедняками, во многом — следствие нежелания считаться с мнением этих небогатых людей.
Хотя в США есть немало выходцев из арабских стран, их степень политической активности намного уступает степени влияния богатых и хорошо спаянных верхов еврейской общины, имеющих в своем распоряжении мощные средства массовой информации. Вообще проблемы сравнительно небольших стран могут обретать непропорционально большое звучание при разработке политики США, а голос сравнительно небольшой группы выходцев из этой страны может звучать особенно шумно.
События в Советской Прибалтике всегда привлекали значительно более пристальное внимание правительства США, чем события в Советской Средней Азии, в значительной степени по той причине, что выходцев из Киргизии, Узбекистана и других республик Средней Азии в США ничтожно мало по сравнению с выходцами из Прибалтики. К середине XX века в США проживало 60 тысяч эстонцев (из 100 тысяч эстонцев, живших за пределами СССР), значительная часть из 160 тысяч латышей, проживавших за рубежами Латвии, 450 тысяч литовцев из полумиллиона эмигрантов из Литвы. В ряде избирательных округов страны от мнения этих людей зависел исход выборов в местные законодательные органы власти, Конгресс США, а также избрание выборщиков в ходе президентских выборов страны.
Однако было бы неверным считать, что, откликаясь на выступления тех или иных этнических общин, правительство США на самом деле руководствуется интересами народов и стран, откуда прибыли эмигранты и их потомки. Следует учесть, что сам факт отъезда со своей родины эмигрантов был связан с их неудовлетворенностью существовавшими там порядками. Тот же факт, что они остались в США (или в другой стране), означает, что их удовлетворяют многие стороны зарубежной жизни.
Общественное сознание выходцев из той или иной страны внутри США, их политическая ориентация сложны и противоречивы. Во многом это связано с особенностями формирования многих этнических групп и их социального состава. Прибытие эмигрантов в Новый Свет означало для многих изменение их экономического и социального статуса. Отсутствие у новых обитателей «страны равных возможностей» качеств, необходимых для того, чтобы получить работу, соответствующую той, которую они выполняли на старой родине (хорошее знание английского языка, обладание навыками, необходимыми для работника данной профессии в США, знание культурных традиций американского общества и т. д.), повышенная конкуренция среди трудящихся, имеющих определенную квалификацию, существенно ограничивает их шансы на достижение успеха. Как отмечалось в справочном издании «Латвийцы в Америке», латвийские эмигранты, которые стали прибывать в США в большом количестве с конца 30 — начала 40-х годов, «за немногими исключениями… находили работу в сфере неквалифицированной рабочей силы… Вне зависимости от их образования и профессионального опыта они начинали работать дворниками, мойщиками посуды, строительными рабочими и т. д.».
