Панамон оставался в сознании, но было ясно, что в его состоянии никакая ходьба невозможна. Он несколько раз пытался встать, но тщетно, ибо бдительный Кельцет мягко заставлял его снова лечь. Разгневанный, вор замысловато выругался и потребовал дать ему подняться на ноги, но ничего не добился. Наконец он понял, что Кельцета не переубедить, и потребовал перенести его в тень, чтобы немного отдохнуть. Шеа окинул взглядом голую равнину и пришел к выводу, что укрытия от солнца здесь не найти. Единственным убежищем от зноя на разумном расстоянии от них был лежащий к югу лес — лес, окружающий Крепость Друидов в Параноре. Панамон уже заявлял, что не желает приближаться даже к границам Паранора, но теперь его решение потеряло силу. Шеа указал на темнеющий на юге лес, до которого было меньше мили, и Кельцет согласно кивнул. Раненый вор увидел, куда показывает Шеа, и яростно закричал, что лучше умрет на месте, чем даст отнести себя в этот лес. Шеа попытался переубедить его, заявив, что если даже они случайно встретят его товарищей, то те не причинят им зла, но вора, казалось, сильнее беспокоили странные слухи, которые он слышал в отношении Паранора. Шеа не сдержался и рассмеялся, припомнив рассказы Панамона обо всех его прошлых леденящих душу похождениях, которые он пережил за свою жизнь. Пока они беседовали, Кельцет медленно поднялся на ноги и со спокойной задумчивостью на лице принялся обозревать окружающую местность. Они все еще говорили, когда он склонился к ним и торопливо коснулся плеча Панамона. Вор резко поднял голову и кратко кивнул; кровь отхлынула от его лица. Шеа в панике попытался вскочить, но сильная рука вора удержала его.
— Кельцет заметил что-то в кустах к югу от нас. Отсюда он не может разглядеть, что там скрывается; это на самом краю поля боя, посередине между нами и лесом.
Лицо Шеа тут же приобрело пепельный оттенок.
— Держи свои камни наготове, они могут нам пригодиться, — тихо приказал вор. Это безошибочно выдало его подозрения, что в кустарнике может скрываться еще один Носитель Черепа, дожидаясь заката, чтобы напасть на них в темноте.
— Что нам делать? — испуганно спросил Шеа, стискивая в руке маленький мешочек.
— Поймать его, пока он не поймал нас — разве ты можешь предложить что-нибудь другое? — раздраженно заявил Панамон, жестом приказывая Кельцету поднять его на ноги.
Великан послушно склонился и осторожно поднял Панамона на своих могучих лапах. Шеа подобрал валявшийся на земле широкий меч раненого вора и двинулся вслед за медленно шагающим Кельцетом, который легким спокойным шагом шел на юг. По пути Панамон постоянно говорил, призывал Шеа поторапливаться, ругал Кельцета за то, что тот слишком грубо обращается с раненым. Шеа не мог заставить себя расслабиться и постоянно оглядывался назад и по сторонам, шагая на юг и тщетно выискивая малейшее движение, которое подсказало бы, где скрывается опасность. В правой руке он крепко сжимал кожаный мешочек с бесценными Эльфийскими камнями, своим единственным орудием против мощи Повелителя Колдунов. Они отдалились от места своей битвы с Носителем Черепа на сотню ярдов, когда Панамон внезапно велел им остановиться, горько жалуясь на заболевшее плечо. Кельцет нежно опустил свою ношу на землю и выпрямился.
— Никогда еще мое плечо не подвергалось такому бессмысленно жестокому обращению, как сейчас, — раздраженно зарычал Панамон Крил и выразительно взглянул на Шеа.
Юноша понял, что это то самое место, и, дрожащими руками развязав бечевку, высыпал из мешочка Эльфийские камни. Кельцет спокойно стоял рядом с беспрестанно стонущим вором, равнодушно покачивая своей булавой. Шеа украдкой огляделся, и его взгляд упал на густые заросли кустарника чуть левее Панамона и тролля. И тут же его сердце застыло — ветвь куста еле заметно шевельнулась.
Тогда Кельцет бросился. Молниеносно обернувшись, он метнулся к кустам, прыгнул прямо вниз и исчез из вида.
Глава 20
За этим его броском последовало настоящее светопреставление. Из кустов донесся жуткий визг, режущий слух, и все заросли бешено затряслись. Панамон отчаянным усилием поднялся на колени, крича, чтобы Шеа подал ему меч, который перепуганный юноша все еще сжимал в левой руке. Шеа стоял, словно окаменев, сжимая в другой руке Эльфийские камни и готовясь пустить их в ход, в ужасе ожидая, когда же загадочное существо выскочит из кустов и бросится на них. Силы Панамона иссякли, и он в отчаянии опустился на землю, не сумев привлечь внимания Шеа и не в силах сделать к нему ни шага. Из густых зарослей донесся новый вопль, треск ломающихся веток, а затем тишина. Секунду спустя из кустов появилась кряжистая фигура Кельцета, все еще сжимающего в одной руке тяжелую палицу. В другой же его руке дергался и извивался карлик, чья шея была зажата в стальной хватке тролля. Рядом с громадной тушей Кельцета его тощее желтоватое тело казалось детским, а руки и ноги махали во все стороны сразу, подобно пойманным за хвост змеям. Судя по кожаной тунике, охотничьим сапогам и ножнам на поясе, карлик принадлежал к племени охотников. Меча в ножнах, однако, у него не было, и Шеа здраво рассудил, что борьба в зарослях закончилась заодно и разоружением карлика. Кельцет подошел к Панамону, который все же сумел принять сидячее положение, и послушно протянул ему вырывающегося пленника.
— Пусти, пусти, будь ты проклят! — злобно вопил отбивающийся карлик. — Ты не смеешь! Я ничего не сделал — у меня даже оружия нет, вот так! Пусти!
Панамон Крил саркастически оглядел карлика, облегченно качая головой. Тот продолжал умолять о пощаде, и наконец вор разразился смехом.
— Какой ужасный враг, Кельцет! Поистине, если бы ты не взял его в плен, он уничтожил бы нас всех. Должно быть, это была страшная схватка! Ха-ха, поверить не могу. А мы-то боялись, что это еще одно черное чудовище в крыльями!
Шеа же вовсе не был склонен к веселью, ибо хорошо помнил столкновения с этими желтыми человечками, когда их отряд пересекал Анар. Они были жестоки и хитры — таких врагов не стоит называть безвредными. Взглянув на юношу и заметив его серьезность, Панамон мгновенно прекратил шутить и внимательно посмотрел на него.
— Не сердись, Шеа. Я смеюсь над такими вещами скорее по привычке, чем из глупости. Я смеюсь, чтобы сберечь здравый рассудок. Но хватит об этом. Так как мы поступим с нашим новым другом, а?
Карлик, выпучив круглые глаза, в ужасе посмотрел на внезапно посерьезневшего вора, и его настойчивый визг постепенно стих.
— Пожалуйста, отпустите меня, — подобострастно взмолился он. — Я уйду и никому ничего о вас не расскажу. Я сделаю все, что вы скажете, добрые друзья. Только отпустите меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
