— В таком случае, — сказал Дракс, явно обрадованный возможностью покончить с неприятной темой и вернуться к делу, — поговорим о другом. Впереди у нас еще два дня, и мне, пожалуй, стоит ознакомить вас с программой. — Он встал со своего кресла и, тяжело ступая, принялся мерить шагами комнату позади стола. — Сегодня среда, — продолжал он. — В час пополудни площадка будет закрыта на заправку. Присутствовать при ней будем лишь я, доктор Уолтер и двое представителей министерства. В случае непредвиденных обстоятельств телекамеры зафиксируют наши действия. Если произойдет взрыв, то те, кто придут после нас, будут осторожнее. Если позволит погода, откроем сегодня ночью колпак и удалим из шахты испарения. В радиусе ста ярдов от площадки будет выставлено оцепление из моих людей с интервалом в десять ярдов. Участок побережья в том месте, где находится отверстие выхлопной шахты, будут охранять трое вооруженных караульных. Завтра, с утра и до полудня, площадка вновь будет открыта для окончательной проверки, и с того момента «Мунрейкер» — если не считать двух гироскопов — будет готов к запуску. Охрана вокруг площадки будет дежурить круглосуточно. В пятницу утром я лично прослежу за настройкой гироскопов. Представители министерства возьмут под опеку ЦУ, а ВВС подберет людей на радарную станцию. Би-Би-Си установит свои фургоны за ЦУ и начнет вести репортаж в 11:45. Ровно в полдень я нажму кнопку, радиосигнал разомкнет цепь, и, — тут он широко улыбнулся, — мы увидим то, что увидим. — Он умолк, теребя пальцами подбородок. — Что еще? Ага, вот что. Судоходство в районе испытаний прекратится в четверг в полночь. Все утро военные корабли будут патрулировать границы акватории. На одном из кораблей так же будет находиться репортер Би-Би-Си. Эксперты министерства ассигнований будут на борту спасательного судна, оборудованного системой подводного телевидения, и после того, как ракета упадет в воду, они попытаются выловить ее осколки. Вам, наверное, небезынтересно также будет узнать, — продолжал Дракс, почти с ребяческим удовольствием потирая руки, — что я получил весьма приятное сообщение от премьер-министра: передачу будут слушать не только на экстренном заседании кабинета министров, во дворце также будут следить по радио за ходом испытаний.
— Чудесно, — воскликнул Бонд, не желая омрачать радость Дракса.
— Благодарю, — сказал Дракс. — Я хочу быть уверен, что вы удовлетворены принятыми мною мерами безопасности непосредственно на площадке. Думаю, нам не придется волноваться о том, что творится за пределами базы. Похоже, ВВС и полиция вполне справляются с внешней охраной.
— Да, там вроде бы все в порядке, — согласился Бонд. — Видимо, пока у меня особых забот не предвидится.
— По крайней мере не должно, — подтвердил Дракс, — не считая нашего друга Кребса. В день испытаний он будет сидеть у телевизионщиков, делать заметки, так что опасаться нам нечего. А пока он вне игры, почему бы вам не сходить и не осмотреть пляж у основания скалы? Пожалуй, это единственное слабое место. Мне часто приходила мысль, что если кто-нибудь вздумал бы проникнуть в шахту, то обязательно сделал бы это через воздуховод. Возьмите с собой мисс Бранд. Две пары глаз всегда надежнее, чем одна, к тому же, до завтрашнего дня у нее нет дел в кабинете.
— Превосходно, — подхватил идею Бонд. — Я с удовольствием осмотрел бы после обеда побережье, и если мисс Бранд не отказалась бы… — приподняв брови, он повернулся к ней.
Гала Бранд опустила глаза.
— Конечно, если сэр Хьюго хочет этого, — проговорила она без энтузиазма.
Дракс потер руки.
— Значит, договорились, — заключил он, — а теперь я должен работать. Мисс Бранд, попросите доктора Уолтера зайти ко мне, если он свободен. Увидимся за обедом, — сказал он, прощаясь с Бондом.
Бонд поклонился.
— Пойду пройдусь до ЦУ, — соврал он, не совсем понимая зачем. Он повернулся и следом за Галой Бранд вышел сквозь двойные двери на дно шахты.
На сверкавшем сталью полу огромной черной змеей извивался резиновый шланг. Бонд видел, как девушка, осторожно переступая через его кольца, подошла к стоявшему в одиночестве Вальтеру. Тот наблюдал за тем, как тянули вверх раструб топливного шланга к тому месту, где стрела, подведенная к люку в середине ракеты, обозначала расположение основных баков.
Она что-то сказала Вальтеру и осталась стоять с ним рядом, тоже следя, как наверху осторожно заправляли шланг в нутро ракеты.
Как она невинна с этими ниспадающими на спину каштановыми волосами и изящным контуром белоснежной шеи, плавно переходящей в белую без рисунка сорочку, думал Бонд. Соединив руки за спиной и всматриваясь в уходившую на пятьдесят футов ввысь громаду «Мунрейкера», она вполне могла бы сойти за школьницу перед рождественской елкой, — если бы только не проступившие в гордом порыве груди, которые запрокинутая голова и отведенные назад плечи явственнее обрисовывали.
Подойдя к подножью металлического трапа и начав подъем, Бонд улыбнулся. Эта невинная и столь соблазнительная на вид девушка, спохватился он, оказалась весьма опытным полицейским агентом. Без сомнения, она знает как и куда нанести удар, возможно, сумеет сломать ему руку.
После бело-голубого марева «Мунрейкера» сверкающее майское солнце казалось особенно золотым. И пока Бонд, погруженный в раздумья, шел по бетонному пространству в сторону дома, он чувствовал, как припекает спину. Сирены обоих «Гудвинов» молчали, и было так тихо, что он слышал монотонное тарахтение шедшего курсом на север местного пароходика.
Приблизившись под прикрытием противовзрывной стены к дому, Бонд в несколько шагов преодолел отделявшие его от входной двери ярды, гофрированная резина подошв на его ботинках не производила шума. Он беззвучно открыл дверь и, оставив ее приоткрытой, мягко прошел в холл. Некоторое время он стоял, прислушиваясь. До его слуха долетало лишь жужжание бившегося о стекло шмеля, провозвестника лета, да отдаленный стук, доносившийся из казарм позади дома. В остальном тишина была полной, теплой и успокаивающей.
Бонд осторожно пересек холл и начал подниматься по лестнице, ставя ногу сразу всей ступней у самого края ступенек, чтобы свести до минимума возможный скрип. В коридоре было тихо, однако Бонд заметил, что дверь в его комнату в дальнем конце коридора была открыта. Вынув из кобуры пистолет, он поспешил вдоль по устланному ковровой дорожкой проходу.
Кребс находился к нему спиной. Он стоял на коленях посреди комнаты, оперевшись локтями об пол. Его пальцы вращали колесики замков на кожаном кейсе Бонда. Все его внимание было сосредоточено на щелчках реверсивных механизмов.
Жертва предлагала себя сама, и Бонду не потребовалось второго приглашения. Его зубы обнажились в жестокой усмешке, он метнулся в комнату и занес ногу.
В этот удар носком ботинка он вложил всю силу. Его чувство равновесия и координация были превосходными.
Испустив птичий крик, Кребс, словно прыгнувшая жаба, с треском перелетел через кейс и приземлился в ярде на ковер, грохнувшись головой о туалетный столик из красного дерева. Удар был такой силы, что стол, до того казавшийся столь основательным, зашатался. Внезапно крик оборвался, и Кребс, распластавшись на полу, остался лежать без движения.
Бонд замер, в любую минуту ожидая услышать шум торопливых шагов, однако дом по-прежнему хранил тишину. Он подошел к распростертому телу, склонился над ним и перевернул на спину. Лицо с щеточкой соломенных усов было бледным, из ссадины в верхней части лба струйкой текла кровь. Глаза были закрыты, дыхание затруднено.
Опустившись на колено, Бонд тщательно обыскал карманы серого в тонкую полоску костюма Кребса, выложив разочаровывающее скудное их содержимое на ковер рядом с телом. Ни записной книжки, ни документов не было. Единственным, что представляло интерес, оказалась связка отмычек, кнопочный нож с прекрасно заточенным кинжальным лезвием и обшитый черной кожей кастет в форме большого гвоздя. Засунув все это к себе в карман, Бонд отошел к столику возле кровати и взял нетронутую бутылку «Виши».
Пять минут ушло на то, чтобы привести Кребса в чувство и усадить спиной к туалетному столику. Еще пять минут прошло, прежде чем Кребс вновь обрел дар речи. Постепенно его лицо приобрело естественный цвет, в глазах снова заплясали вороватые огоньки.
— Я не отвечаю ни на чьи вопросы, кроме вопросов сэра Хьюго, — услышал Бонд, едва успев приступить к допросу. — Вы не имеете права допрашивать меня. Я выполнял свой долг. — Голос его звучал грубо и уверенно.
Бонд схватил за горлышко бутылку из-под «Виши».
— Советую подумать еще раз, — сказал он. — Иначе я буду гвоздить тебя этой штукой по башке до тех пор, пока она не разлетится вдребезги, а потом я сделаю тебе розочкой пластическую операцию. Кто велел тебе залезть в мою комнату?
