я когда-то был ангелом, — сказал он, заметив выражение моего лица. Он все еще оставался в облике Валда. — И моя должность была повыше твоей.
— Ага, но я слышал, потом тебя сократили.
На мгновение за его пугающе красивым обликом белокурого миллиардера я увидел раскаленный добела гнев; все его существо подернулось, будто поверхность пруда рассекли броском камня.
— Я пал.
«Сейчас он не причиняет тебе боли, Бобби, — напоминал я себе. — Так что почему бы тебе не заткнуться на хрен и не перестать раздражать его?»
Он пристально смотрел на меня, а я молчал. Он рассматривал меня так долго, будто с нашей последней встречи я отрастил несколько любопытных на вид конечностей. Наконец он протянул руку, и мгновение спустя рядом с ним появился Доктор Тедди — он доходил Элигору до пояса и казался милым, словно жертва неудачного аборта.
— Я хочу кое-что предложить тебе, Долориэль, — сказал Великий Герцог.
— Я слушаю.
Элигор присел, застыв в воздухе.
— Вот в чем проблема, назойливый ангелочек. Ты меня беспокоишь. Не потому, что ты так умен, как тебе кажется, а скорее наоборот. Ты так глуп, что я совсем тебе не доверяю. — Он нахмурился и задумался. Многие живописцы эпохи Возрождения, и не только нетрадиционной ориентации, разразились бы слезами при виде такой красоты. — Может, ты и считаешь, что удачно спрятал перо от меня и от всех остальных, но я не доверяю тому, что ты считаешь «удачным». Осознание того, что между мной и infernails curia [71]стоишь лишь ты, меня слегка… Ну, выражаясь в твоем утонченном стиле, «нервирует».
Он не причинял мне боли, но выражение его лица было очень странным, так что притупил свое естественное желание поумничать в самый неподходящий момент.
— И что?
— Я собираюсь заключить с тобой сделку. Я отпущу тебя, чтобы ты вернулся на Землю и достал перо. Если ты вернешь его мне, то будешь свободен. Как только я получу его, мне все равно незачем будет преследовать тебя.
Я не мог в это поверить. Это происходит на самом деле или же он просто разыгрывает меня? Элигор действительно предлагает сделку?
Я изо всех сил старался оставаться спокойным.
— Нет. Я возьму с собой графиню. Если мы вдвоем вернемся целыми и невредимыми, я принесу тебе перо.
Он засмеялся. Его смех звучал почти приятно, просто показывал, насколько он действительно всемогущ.
— Конечно же, ты шутишь. Я мог бы просто уничтожить вас обоих прямо здесь и сейчас, а затем попробовать найти перо там, где ты его оставил.
— Тогда почему не уничтожил?
Снова долгий задумчивый взгляд. Только когда он был занят такими, казалось бы, простыми людскими вещами, я видел, насколько он на самом деле нечеловечен, потому что на его идеальном лице не мелькнуло ни малейшей тени эмоций. Все равно что играть в гляделки с мраморной статуей Микеланджело.
— Ну ладно, ангел. Мое последнее предложение. Я отпущу тебя. Ты вернешься на Землю и достанешь перо. Потом взамен пера ты заберешь Графиню, если это действительно то, чего ты от меня так хочешь.
Коварная улыбка.
— На твоем месте я постарался бы собрать больший урожай с Адских угодий, но не будем сейчас спорить об этом. В обмен на перо я верну тебе эту шлюху и обеспечу вам обоим неприкосновенность.
— Не называй ее так.
Его улыбка стала еще шире.
— Поверь мне, по сравнению с тем, как я ее обычно называю, это просто комплимент, от которого девушка смущенно зардеется. Ну да ладно. Вот мое предложение, мое единственное предложение. И твой ответ нужен мне сейчас.
Я отчаянно пытался найти подвох в его словах. Я знал, что это не может быть так просто.
— Как я могу быть уверен в том, что ты сдержишь свое обещание?
— Милый ангелочек, все существование мира держится на обещаниях таких созданий, как я. Я не могу нарушить свое обещание так же, как ты не можешь убрать солнце с небосвода или повернуть время вспять. А еще у тебя просто нет выбора.
— То есть, если я достану перо и отдам его тебе, ты отпустишь графиню Холодные Руки на волю? Казимиру? Ты освободишь ее, приведешь ко мне, и мы совершим обмен, верно? А потом ты оставишь нас в покое и никакой мести?
— Именно.
— Произнеси это. Я хочу услышать эти слова из твоих уст.
Он покачал своей белокурой головой.
— Ну и запросы у тебя — и это в такой-то ситуации! Хорошо. Я, Всадник Элигор и Великий Герцог Ада, даю обещание обменять эту дьяволицу, которую ты называешь Казимирой, графиню Холодные Руки на ангельское перо, принесенное тобой.
Он лениво повел рукой, и вдруг сзади него появилась Каз, все еще закованная в цепи, ее рот был заткнут кляпом. Когда она увидела меня, ее глаза округлились, и она изо всех сил начала трясти головой. Я понял, что она имела в виду: Элигору нельзя доверять.
Как будто я сам этого не знал. Неважно, насколько удачной была моя сделка — у меня все равно не было другого выбора.
— Хорошо. Я согласен на твои условия. Но затем ты отпустишь нас обоих, где бы мы ни были? Навсегда?
Элигор кивнул.
— Как только я получу перо, вы оба будете свободны навсегда и сможете отправиться куда захотите, если будете держать язык за зубами обо всем, что вам известно. Но если вы впоследствии каким-либо образом попытаетесь сдать меня, нашей сделке конец, и я подвергну вас такому, что события в зале переговоров покажутся вам детской забавой. Договорились?
Я сделал глубокий вдох, посмотрел на Каз, которая по-прежнему сопротивлялась. Но разве у меня были другие варианты?
— Ладно, идет. А теперь сними с нее эти цепи. Если ты причинишь ей боль, то никогда не получишь от меня желаемое. Никогда. Я просто свяжусь с Раем и передам это дело им.
Мгновение спустя Каз исчезла.
— Она свободна, но, конечно, пока остается под моим… попечением. И останется у меня, пока ты не сообщишь, что достал перо и готов передать его мне.
Я чувствовал себя Скаем Мастерсоном, [72]поставив на карту все, включая мою бессмертную душу, но как я уже говорил, разве у меня был выбор?
— Тогда я могу идти? — спросил я.
Элигор медленно кивнул.
— Почти. Но на твоем месте я бы не стал спешить, не услышав кое-что еще. Видишь ли, мой старый друг принц Ситри каким-то образом прознал, что ты у меня в гостях. Ты, конечно, помнишь его.
Я очень хорошо помнил это монструозное создание.
— О, да.
