десертной ложкой, но – но! Его участок был самым лучшим в округе.
Ни преступлений, ни правонарушений… да его даже хулиганы предпочитали за три квартала обходить, лишь бы к Нике Вячеславовне не попасться! Она же сожрёт не глядя!
Потом выплюнет, напишет на вас сорок кляуз, провернёт через мясорубку и вас, и кляузы и сожрёт остатки. Горгона Медуза рядом с ней – так, скромная девочка со змейками.
– Налево, – Андреас следил за лучом, который бил из пирамидки.
– Ладно.
– Паша, Соня мне позвонила. Она хотела выйти на пять минут за лапшой, а нет её уже сколько? Да, около часа. Сам понимаешь, надолго она бы ни дочку, ни суп не оставила. Фелиция и Андреас проходили мимо, они мои знакомые. Шли ко мне, сказали, видели, как Соню… ну, или кого-то похожего, запихивают в машину. Вот на марку-номер внимания не обратили.
– А вот это – что?
Пирамидка выглядела откровенно жутковато. Было видно, что она сама светится, вибрирует, что это не просто так…
– Это последние технологии. Андреас работает в «ящике», там секретов больше, чем у меня волос осталось, ему и рассказывать половину нельзя. А за вторую половину тебя просто расстреляют[43].
Павел покосился с сомнением, но спорить не стал.
Если так подумать… что он теряет? Час-полтора своего ценного времени? Да это ни о чём! Лучше он сериал не посмотрит или пива не попьет.
Если эту Соню и правда похитили или с ней что-то случилось… ему потом проблема нужна? Это ж всё на его территории будет, тут и исчезновение человека, и ребёнок без матери, и ещё небось что-то нехорошее прицепится по дороге… лучше он сейчас примет участие в поисках. Глядишь, и найдут чего?
– Это типа маячка?
– Как-то так. Только настраивается вот с такими эффектами и на большое расстояние, – кивнула Ника Вячеславовна. – Ты не заморачивайся, ты двигайся, куда скажут. Оружие у тебя с собой?
– Зачем?
– Вообще ничего нет?
– Ну…
– Не нужно оружия, – усмехнулся Андреас. – Просто – ни к чему.
Некроманты сами по себе оружие, на редкость убийственное и неотразимое. А если в этом мире пока его не знают – ничего, ещё узнают.
Соня медленно шла в лес. Она не сопротивлялась, ей было не до того. Она сосредоточенно думала. Если никто не отозвался на её крики, значит, рядом или никого нет, или есть, но слишком далеко.
Руки и ноги у неё спутаны скотчем, ноги – слабее, она может ими передвигать, а руки сильно, но спереди. И сейчас она старалась отклеить гадкую ленту.
Не сдаваться же?
Просто начни она сопротивляться в деревне, её бы или удавили там же, или стукнули по голове и потащили – зачем? А так она сама пойдет… и выиграет немного времени. Ну, хоть чуточку… вдруг получится что-то изменить?
Марта, доченька…
Удавить её в деревне мужчины почему-то не решились, потащили как есть. В лес, который примыкал ко дворам.
Холодный, осенний…
Вообще всё объяснялось достаточно просто. Сеня трусил, а Игоряша думал, что ещё у него попросить. А чего? Он тут бабу убивать за такие копейки медные будет, что ли? Не-не, пусть Сенька ему машину купит… да не эту лоханку, а джип! Чтобы Игоряша вышел из машины – и все бабы его!
Так, к примеру.
Или квартиру? Чтобы предки мозг не выедали?
Надо подумать. А пока они тащили Соню, то есть Сеня тащил бывшую супругу, а Игоряша – две лопаты. Надо подходящее место выбрать, такое, чтобы и не слишком заметное, и найти легко, мало ли, Игоряше ещё деньги понадобятся? Тогда Сеньку и трупом пошантажировать можно будет.
Сеня тащил Соню. Та шла едва-едва, мужчина грязно ругался, но… ноги-то у неё спутаны! И то хорошо, что сама идёт, всё ж не пушинка какая… поди потягай такую тушу! Она и раньше-то эфемерной барышней не была, крестьянка, как есть, а после родов и вовсе отожралась, да.
Сеня, конечно, был несправедлив. Ну, пятидесятый размер одежды Соня носила, так что же? Это не повод считать её слонихой!
– Вот подходящее место, – прикинул Игоряша. – Сень, ты ей ноги не распутывай, а руки развяжи немного, пусть тебе копать поможет? А то до утра тут провозимся!
Соня замычала и замотала головой.
Игоряша достал пистолет и повёл у неё перед лицом.
– Слышь, ты… можешь сдохнуть быстро. А могу прострелить тебе брюхо и живой в яму скинуть. И землёй закидать! Долго подыхать будешь!
Воображение у Сони было хорошее. Или воздуха не хватило?
Женщина упала в обморок, словно подрубленная.
– Направо. И прямо…
Просёлочная дорога в темноте – штука сложная и малопроходимая. Но «Нива» тянула.
– Уже скоро, – Андреас прислушивался к своим ощущениям. Евгений чуть ли не метался по багажнику.
Тревога нарастала и нарастала. И когда машина свернула в деревню и остановилась рядом с другой… да, той самой, которая увезла Соню, он почти вылетел наружу. Сам дверь открыл… подумаешь, мелочи какие! Для енота – секунда!
Бросился к машине, почувствовал запах Сони… Еноты вообще хищники-универсалы, и обоняние у них отличное. Так что…
Евгений молча бросился по следу Сони.
Все остальные переглянулись, Павел качнул головой:
– Дальше я не проеду.
– Тогда пешком, тут точно недалеко. – Андреас вылез из машины и направился в лес. За ним последовали все остальные.
Марта молча сидела на руках у Фелиции. У детей тоже есть своё чутьё, и оно сейчас говорило малышке – молчать. Может, всё и будет хорошо, но пока лучше молчать…
Евгений нёсся по лесу.
Как быстро могут бегать еноты? До грейхаунда (около 65 км/час) ему далеко, но двадцать-двадцать пять километров в час енот выдаст спокойно. Стайера из него не получится, ну да ему и не надо. Добыча у него тоже не из спортсменов.
Евгений летел по лесу. Обычно еноты предпочитают передвигаться на задних лапах, но для быстрого бега пришлось опуститься на четвереньки.
Запах вёл Евгения… впереди замаячил свет.
Поляна.
Двое мужчин.
Соня лежит на траве… один из мужчин сидит рядом с ней, второй копает… могилу?!
Евгений никогда не испытывал такой бешеной ярости. Разбег уже был, так что он молча кинулся на того, кто был рядом с Соней.
Игоряша сидел рядом с бабой и прикидывал – трахнуть её перед тем, как валить, или нет? Наркотики – они сексуальной активности не способствуют,
