Тагдал долго молчал. Конечно, он чувствовал, что носится в воздухе. Тысячи лет назад другой низложенный, изгнанный повелитель дерзнул вновь заявить свои права, так что прецедент уже имелся. Наконец король обратился к кандидатам:
– Продемонстрируете ли вы свою силу здесь или сразитесь на поединке?
По праву рыцаря Высокого Стола ему ответил Имидол:
– Мы будет сражаться в смертном бою в тот момент Главного Турнира, какой укажет Богиня.
Раздались жидкие аплодисменты тану, в то время как фирвулаги завопили и засвистели при виде явного замешательства врага. Принудители в голубых доспехах сошли со сцены.
– Глава Гильдии Творцов Властелин Ремесел Алутейн!
Старый толстяк в расшитом кафтане выступил вперед, и Маршал стал выкликать желающих бросить вызов. В воцарившейся тишине слышались хриплые крики чаек. Легкий восточный бриз вздувал серебристые волосы Алутейна и длинные усы, свисавшие с окаменевшего лица. Он глянул через головы толпы, словно бы созерцая бледную лагуну, пока еще безобидно подступавшую к Серебристо-Белой равнине.
– Я вызываю его, – сказала Мерси.
Толпа расступилась перед ней. Она вышла и повернулась лицом к Алутейну; на ней были облегающие парадные доспехи тонкой выделки из серебристого стекла, инкрустированного изумрудами. Голова Мерси была непокрыта, лишь узенькая изумрудная диадема венчала развевающуюся золотистую гриву.
– Великий Властитель! Лорд Творец! Благородные рыцари! – выкрикнул Маршал. – Перед вами кандидат Мерси-Розмар, леди Гории, супруга Ноданна Стратега.
– Демонстрация или поединок? – спросил Тагдал.
– Демонстрация, – заявил Властелин Ремесел. – Пусть принесут Крааль.
Обслуживающий персонал Гильдии Творцов поставил между Мерси и Алутейном ритуальный котел. Толпа фирвулагов, не в силах сдержать любопытство, придвинулась поближе к платформе и лихорадочно, в нарастающем ритме, жужжала, делая странные тональные паузы.
Звенела стеклянная цепь, безуспешно пытаясь восстановить порядок. Наконец Мерси дали возможность высказаться:
– Я, Мерси-Розмар, призываю лорда Алутейна на ваших глазах разрушить мое творение.
Юная нимфа и старый фавн скрестили взгляды поверх огромного котла. Легкое радужное сияние заструилось из обтянутых перчатками пальцев Мерси. В ответ из ладоней Властелина Ремесел потекла чернота, окутавшая не только разноцветную дугу Мерси, но и весь котел. У зрителей тану вырвался торжествующий клич. Люди в торквесах и фирвулаги разочарованно заверещали.
Чернильная амеба достигла края платформы в опасной близости от фирвулагов, и мрамор зашипел, задымился, точно под воздействием экзоплазматической кислоты. Маленький народ разом отпрянул; психокинетики приняли оборонительную стойку.
Алутейн засмеялся.
Но что-то вдруг сверкнуло среди темной массы, словно редкостная зеленоватая звезда, прорезающая угольную туманность. Чернота рассеялась. В клубах пара над растворяющимся мрамором помоста все вновь увидели Мерси. Улыбка ее стала еще лучезарнее. Радужный вихрь устремился в недра Крааля, и оттуда полетели искры и звон. Черная волна отхлынула, угрожая своему создателю.
Властелин Ремесел вскрикнул. Здоровенный молот угрожающе навис над Мерси и Краалем. Но и это творение Алутейна оказалось бессильным. Разноцветный торнадо Мерси, вчетверо превышающий рост самого высокого тану, вставал из котла. От него полетели такие же радужные сгустки. Алутейн ловил их огромной черной сетью, бомбил психоэнергетическими разрядами, загоняя обратно в котел или пытаясь обрушить на женщину. Но радуга ускользала от него и все ширилась, набирала силу, нависая над толпой…
На тану, фирвулагов, людей посыпалась манна, дождь ярких пузырей; их ловили, вскрикивали, находя внутри леденцы, охлажденные фрукты, маленькие восхитительные пирожные и прочие яства, как из рога изобилия сыпавшиеся на голодных ликующих зрителей всех трех рас.
– Сланшл, Розмар! Сланшл, благородная леди Творец! Сланшл!
Она стояла, опустив очи долу, полностью восстановив попорченный помост и одной серебряной рукой держась за край пустого котла. А толпа не унималась: ведь никогда прежде ни один творец не предъявил публике осязаемую органическую материю, которая и не думала исчезать. Астральные закуски Мерси были далеко не иллюзорны, это могли засвидетельствовать желудки тысяч зрителей! Поэтому талант неофитки был встречен восторженно не только в силу его новизны, но и в силу практической ценности.
– Поручаю лорду Велтейну отстоять честь нашей Гильдии на Великой Битве! – высоким чистым голосом воскликнула Мерси.
Тану устроили такой тарарам, улюлюкая отверженному лорду Творцу, что лишь немногие услышали вторую часть речи Розмар:
– Призываю Алутейна, бывшего главу Гильдии Творцов, выбрать между изгнанием из нашего благородного общества и закланием во славу нашей милосердной Богини.
– Заклание! – гордо ответил Алутейн.
Но от него уже все отвернулись, и он без эскорта проследовал к Великой Реторте и присоединился к ожидающим внутри приговоренным.
Вперед вышла Мейвар – Создательница Королей. Ей никто не бросил вызова как главе Гильдии Экстрасенсов, более того – никто не удивился, когда она назначила Эйкена во главе борцов Гильдии, кроме разве наместницы от потомства Риганоны. Наконец Верховный Властитель Тагдал провозгласил Ноданна Стратегом тану, и на этом манифестация закончилась.
С последним громовым приветствием толпа разбрелась по двум палаточным городкам, выросшим по обе стороны равнины. Остаток дня и часть ночи они проведут в пиршествах и развлечениях, пока рассвет не возвестит новый, третий день Великой Битвы – открытую схватку древней войны.
В каких-нибудь восьмистах километрах к западу от Серебристо-Белой равнины пауки, скорпионы и муравьи, обитатели Альборанского бассейна, миллионами захлебнулись в воде. Маленькие летучие хищники, такие, как осы и мухи, прожили дольше, улепетывая от подступающей соленой воды до тех пор, пока ночная влага не пропитала крылышки и не погрузила бедных насекомых в бушующую пучину.
7
До рассвета оставались минуты. Противоборствующие армии выстроились друг против друга в полной боевой готовности.
Превосходящие числом фирвулаги, как всегда, пешие, танцевали и подпрыгивали, сбившись в беспорядочные кучки вокруг своих капитанов, и напоминали стаи черных броненосцев. Таинственные штандарты с фестонами из позолоченных черепов трепетали на ветру, словно бросая вызов врагу, ибо победа в Битве определялась по числу захваченных знамен и слетевших голов. Маленький народ вооружился сверкающими мечами, остроконечными дубинками, цепями и алебардами самых причудливых форм. У фирвулагов не было луков, стрел и метательного оружия: оно, как и боевые халикотерии, противоречило их воинским традициям. У многих, правда, имелись копья, но фирвулаги не столько метали их, сколько пронзали уже поверженного противника, потому копья в прошлом не наносили большого ущерба иноходцам и тяжело вооруженным всадникам.
