Читаем без скачивания Избранное - Эрих Кош

— Кто же это говорит? — стремительным движением нападающего паука обернулся к нему дед. Пальцы его быстрее побежали пряжей сети.

— Ну, например, Стана и еще кое-кто другой. Что, если я тоже заведу себе лодку и сети и займу ваши места?

— Женщины всякого наплетут, да кто их слушать будет? А море общее. Так закон гласит. Всего вам доброго, господин.

С книгой и купальными трусами под мышкой, через холмы он зашагал к безлюдным далям неисследованных пляжей. Последнее задержавшееся облачко быстро растворилось в голубом просторе. Все было чистым, прозрачным и радостным. Вымытые дождем, снова засеребрились листья маслин. На поляне, у тропы, он набрел на слабоумного Николу, пригревшегося на утреннем солнце — оно ему было лучшей кормилицей, чем родные и худосочная скотина, где-то тут неподалеку щипавшая сухую траву.

Приезжий подошел к блаженному, протянул сигарету и сел рядом.

— Ну как, Никола?

— Я хорошо! — с непонятной восторженностью вдруг отозвался дурак, и по его обычно каменно-застывшему лицу скользнула тень просветленной улыбки.

— Дай мне спичку прикурить.

Они закурили. Никола зачарованно смотрел куда-то вдаль.

— Пасешь? — спросил приезжий просто для того, чтобы что-то сказать.

— Пасу! — ответил Никола.

— А чья это скотина?

— Братина.

— А сколько у тебя братьев?

— Один — Симо, хромой.

— Женат он?

— Женат, — кивнул головой Никола. — А хорошо тут сегодня после дождя.

Звякнул колокольчик козьего вожака, в кустах зажужжали проснувшиеся мухи.

— Я тоже думаю скоро жениться! — неожиданным заявлением остановил Никола приезжего, собравшегося уже уходить. — Этим летом.

— Конечно! — в замешательстве проговорил тот, топчась на месте. — Конечно, Никола, надо же, чтобы кто-то тебя кормил, обстирывал и обшивал.

И приезжий протянул Николе пачку с оставшимися сигаретами.

— Тоже надо и из-за любви, господин, — поправил его дурак, не замечая протянутых ему сигарет и мечтательно глядя куда-то в сторону, через поляну, оттуда из густого кустарника на них глядели горящие красным огнем глаза бородатого седого козла.

Он возвращался, разморенный солнцем. Как пьяница, сполна вознаградив себя за принудительное воздержание. Он бродил по пляжам и не ходил домой обедать, радуясь, что после трехдневного заточения в селе, в стенах гостиницы или дома, он снова может наслаждаться тишиной и безлюдьем вольных просторов.

Он умылся под источником, подставив голову и лицо под струю воды. Обтерся руками, а руки по-рыбацки вытер о штаны, давно не стиранные и заскорузлые. На песке уже лежали серые связки сетей. Он взвалил одну на плечи и понес к баркасу, стоявшему наготове у берега. За две недели приезжий заметно окреп, бугры набухших мышц расправили и натянули кожу. Вдвоем со стариком они погрузили сети в лодку. Он оттолкнул баркас от берега и впрыгнул в него не слишком ловко, коленом ударившись о борт.

Старик выгреб в море на веслах и завел мотор. Миновав скалу, давшую имя заливу, они взяли влево и пошли вдоль стены, отвесно обрывающейся в море и окрашенной умирающим днем в оранжево-желтые и ярко-красные цвета. Он осваивался в лодке, словно в незнакомой квартире. Пахло рыбой. До чего ни дотронься рукой, всюду соль и рыбья чешуя. Он сидел напротив старика, позади на носу были сложены сети. Старик держал руль. Края глубоководной борозды, по которой шел баркас, доходили почти до бортов.

Оба молчали, но за гулом мотора они бы и не расслышали слов. Под скамейками и под кормой валялись в беспорядке черпак, поплавки, веревки, заржавленный инструмент и другие предметы хозяйственного обзавода второго, а может быть, истинного и главного дома их владельца. Объяснялись они взглядами и знаками. Старик показывал направление рукой. Они удалились от берега, море здесь было неспокойно. Баркас содрогался, подскакивая на волнах, брызги и водяная пыль били в лицо. Позади остался дальний пляж, на котором он сегодня побывал, и за отвесной громадой скалы на мысу открылась новая, необследованная часть суши. Переменив курс, так что волны били в корму, они приближались к берегу, старик сбавил скорость и вскоре заглушил мотор совсем. Опустил в воду весла.

— Здесь закинем первую. Переходи на весла. А я на нос.

Разошлись, встретившись посреди лодки и поддерживая друг друга. Он старика за пояс, тот его за плечи. Лодка слегка закачалась.

— Повернись ко мне. Будешь грести от кормы.

Старик развязал мешок, вытащил край сети, к верхнему концу привязал веревку с поплавком, к нижнему — увесистый продолговатый камень, за которым сеть пойдет на дно. Работал он сосредоточенно, но с такой ловкостью и быстротой, что его помощник не успевал следить за движениями пальцев, завязывающих узлы.

— Пока я буду сеть закидывать, ты греби равномерно, без рывков. Если сеть запутается, я тебе скажу — назад грести или встать. Держи на острие мыса за спиной.

Скалистый мыс напоминал допотопное пресмыкающееся, сползавшее в море. Песчаная белая отмель узкой каймой обрамляла изрезанный скалистый обрыв. А дальше за мелким кустарником поднималась маслиновая роща.

— Чья это?

— Маслиновая роща? Филиппа Водовара, бывшего делопроизводителя. В урожайный год он по двести литров масла с нее получает. Роща тоже Капитану Стевану отойдет.

— Почему Капитану? Он что, с ним родня?

— Не прямая. Через бабку.

Конец ответа заглушил всплеск ушедшего под воду камня. За ним скользнула в море серая змея свитой кольцами сети. Старик провожал ее взглядом, дожидаясь, когда грузило достигнет дна.

— Давай!

Двинулись, плавно заскользили по волнам. Завихрения, оставленные веслами, долго еще крутились за лодкой на воде. Море потемнело, готовясь спрятать заходящее солнце.

Силуэт старика на носу фантастически вытянулся и доставал теперь до самого неба. Широким жестом расправляя сеть, он словно отмерял ее локтями. И, расцепляя пробку и свинец, встряхивал и опускал в воду. Они молчали, поглощенные работой. Только тихо шлепали весла, булькали, уходя на дно, грузила да звучали отрывистые слова команды: «Табань! Двигай! Поддай! Возьми сильнее правой!»

Видно, как сеть оседала на дно. Они пересекали морскую впадину, перегораживая ее высокой стеной сетей, доходящей до поверхности воды: все, что зайдет в нее из большого моря и окажется между ней и берегом, попадется в ловушку. На другом конце залива остановились. Старик привязал к сети еще один камень и поплавок, спустил их в море и оглядел проделанную работу.

— Поставили! Посмотрим, что-то вытащим утром!

На обратном пути подметными кукушкиными яйцами в чужих гнездах оставляли за собой сети в котловинах. Закинули последнюю и опустили руки с облегчением.

— Рыба на выпас больше всего любит в сумерки или на рассвете ходить. Самая пронырливая первой попадает в сеть, — проговорил старик. — Так же и с людьми. Суетливым хуже всего приходится. Им все кажется, что лучше всего там, где нас нет, и вот они давай с места на место метаться, а тут-то их на крючок и подцепят. Кинутся в Новиград, женятся там и так по гроб жизни застрянут отельными слугами или в Бачке погрязнут, зарывшись в земле… Двигаем. Возвращаться надо, утром чуть свет выходить.

Солнце уже село в море, когда они подошли к селу. В Новиграде один за другим вспыхивали огни на набережной и в окнах отеля. Старик закурил сигарету, красная точка ее отмечала его местонахождение в быстро сгущавшейся тьме. Рыболовный промысел оказался не таким уж сложным, а роль рыбака в нем куда скромнее, чем он думал, — расставил сеть и отдыхай себе, предоставив ей за ночь делать свое дело.

— Значит, завтра с утра пойдем собирать урожай со своего виноградника, — вырвалось у него.

— И с виноградом, господин мой, — вернулся к старой форме обращения дед Тома, сложив с себя по завершении дела командирскую роль, — много трудов и мучений, да и сбор не то что сплошной праздник. Надо знать, где сеть поставить, не дать ей запутаться в водорослях, чтобы за ночь мурены не изгрызли ее и не пожрали рыбу, не дать зацепиться намертво за скалы или подхватить течению. А сколько положишь трудов, пока ее вытащишь, очистишь, высушишь и зачинишь, да и море не всегда такое ласковое, как сегодня. Видал, что прошлой ночью оно натворило? Если бы все так гладко шло, и рыбаков было бы больше, чем ты видишь.

Они выгрузили мотор, весла, мешки из-под сетей и поставили баркас на якорь. Закатали штаны выше колен и пошли к берегу теплой податливой водой.

— Добрый вечер, рыбаки! — приветствовал их кто-то из мрака, ослепляя лучом карманного фонаря. — Больно долго что-то задержались. Я уже наверх иду.

Капитан Стеван! Он его узнал по голосу. И Капитан его тоже в свете фонаря:

— Ого, новый рыбак! Крупное подкрепление имеем! Посмотрим завтра, кто что вытащит.