Отважный Гассан не думал о себе, но за принца он очень боялся в этом совершенно незнакомом для него месте. Принцы в Турции, как уже неоднократно было замечено, и без того очень часто подвергаются опасности. Но он успокаивал себя той мыслью, что никто не мог ничего знать о присутствии Юсуфа в развалинах.
Наконец он почувствовал под ногами довольно крутую витую лестницу, которая вела в верхние помещения. Слабый свет проникал теперь сверху.
– Не лучше ли тебе здесь внизу подождать меня, принц? – тихо спросил он своего юного спутника.
– Нет, мой благородный Гассан, где ты, там и я, – отвечал принц. – Не теряй напрасно слов, я пойду за тобой наверх.
– Мне страшно за тебя, принц, весь этот дом кажется мне тюрьмой.
– Что бы ни было, Гассан, я иду с тобой.
После такого решительного ответа Юсуфа Гассану ничего не оставалось делать, как отказаться от своих попыток удержать принца. Молча поднялся он по ступеням лестницы. Принц тихо следовал за ним.
Наверху лестницы он заметил еще новый длинный, высокий коридор, в конце которого горел фонарь. Свет был ему необходим. Он просил принца остаться на лестнице, а сам отправился по пустому коридору к фонарю. До него доносились страшные стоны и вопли томившихся в тюрьме заключенных. Дрожь пробежала по телу принца. Первый раз в жизни находился он в таком месте, в первый раз слышал он стоны и вопли несчастных. Между тем Гассан снял со стены фонарь и вернулся с ним к Юсуфу, бросая подозрительные взгляды по сторонам на многочисленные мрачные боковые коридоры, но, к удивлению своему, он не видел никого. Не потому ли назначила им пророчица этот час, что сторожей в это время не было поблизости?
Они должны были идти по первому боковому коридору вправо от главного, в конце которого, по словам пророчицы, находилась темница Реции, цель их стремлений. Каждый боковой коридор отделялся от главного большой тюремной дверью. Только некоторые из них были заперты, большинство же были открыты настежь, в том числе и та, что вела к первому коридору направо. Коридор этот был довольно длинен. Гассан с фонарем в руках шел впереди, Юсуф следовал за ним, держа правую руку под серой шинелью у пояса, на котором висели его сабля и кинжал.
Когда они дошли до конца коридора и при слабом свете фонаря могли уже видеть дверь указанной им камеры, вдруг позади них раздался глухой шум. В первую минуту ни тот, ни другой не могли понять в чем дело. Удивленно оглядывались они, но свет фонаря не доходил до начала коридора. В ту же минуту шум окончился слабым щелчком, как это обыкновенно бывает при захлопывании двери.
– Клянусь бородой пророка, это что-нибудь да значит, – пробормотал Гассан.
– Кажется, сквозной ветер захлопнул дверь коридора, – отвечал Юсуф.
Оба на минуту остановились, затем Гассан, высоко держа в руке фонарь, вернулся к началу коридора, чтобы узнать в чем дело. За ним последовал и Юсуф.
– Дверь заперта, – тихо сказал Гассан.
– Ее можно будет потом отворить. Прежде всего отыщем в конце коридора ту комнату, которую указала нам пророчица, – посоветовал Юсуф.
Гассан толкнул широкую тяжелую дверь, она не поддалась. Дверь была заперта, в этом не было сомнения, и отворить ее было невозможно. Лицо Гассана омрачилось. Был ли это только несчастный случай? Действительно ли сквозной ветер захлопнул тяжелые деревянные двери? Это было немыслимо. Гораздо вернее и правдоподобнее было то, что дверь запер сторож.
Принц между тем спешил в конец коридора к находившейся там камере, не поняв всей угрожавшей им опасности. Гассан, напротив, хорошо постиг ее, это выдавали его мрачные взгляды. Несмотря на это, он последовал за принцем до дверей камеры. Она была заперта, в замке не было ключа.
Гассан постучался.
– Здесь ли ты, дочь Альманзора, супруга Сади-бея? – тихо спросил он.
Ответа не было. Гассан постучал еще громче. В камере все было тихо по-прежнему. Юсуф толкнул дверь и попробовал отворить ее, но она противостояла всем его усилиям.
– Что это значит? – сказал он бледнея.
– Боюсь, что мы попали в ловушку, – прошептал Гассан.
Но принц спешил назад по коридору, теперь он убедился, что в нем не было ни одного окна, везде только крепко запертые двери.
– Будь осторожен, принц, – тихо сказал Гассан ему вслед, – я должен тебе напомнить о твоем обещании.
– Мы должны попытаться найти какой-нибудь выход.
– Который не найдется, – прибавил Гассан.
– Что же ты думаешь о нашем положении?
– Что оно очень опасно, принц.
– Мы заключенные?
– Мне самому кажется, что так. Я предостерегал тебя, принц.
– Не думаешь ли ты, что я раскаиваюсь, что пошел с тобой? Нет, нет. Мы должны победить.
– Здесь нет и следа Реции, – объявил немного спустя Гассан, постучавшись и в остальные двери и нигде не получив ответа. – Пророчица, у которой мы были, обманщица.
Принц подошел к высокой тяжелой двери, которая, как нам известно, была заперта, и громко постучал. По-прежнему все было тихо, никто не являлся. Точно все вокруг вымерло.
– Выходит так, как я сказал: мы заключенные, – объявил Гассан. – В этих старинных заброшенных стенах мы можем умереть от голода и жажды, если только нам не поможет счастливый случай, а бедная Реция по-прежнему останется в заточении.
– Мы должны выйти отсюда! – вскричал принц.
Вдруг он остолбенел от удивления.
– Тут я сейчас слышал голос, – тихо сказал он Гассану, указывая на одну дверь, которая, по-видимому, вела в камеру, на самом же деле к одному боковому коридору.
Гассан подошел к принцу.
– Ты слышишь? – спросил он.
За дверью раздался тихий, совсем тихий голос.
– Гассан-бей, – шепнул кто-то чуть слышно.
– Я здесь, – тихо отвечал Гассан.
– Хвала Аллаху, что я нашла тебя! Ты один?
– Нет, вдвоем со своим спутником. Но кто ты?
– Не спрашивай меня. Я хочу освободить тебя и привести к Реции, – прозвучал нежный приятный голос, которым заслушались принц и Гассан.
– Что это, узнаешь ли ты этот чудный голос? – тихо спросил принца Гассан.
– Мне кажется, будто я слышу пророчицу, – отвечал Юсуф.
– Пойдемте, – прозвучал снова тот же голос, дверь отворилась, и перед глазами молодых людей предстала безобразная, едва похожая на человека, фигура Сирры.
Появление ее в этих страшных местах производило ужасное впечатление. Фигура этого маленького урода, насмешка над всеми человеческими формами, ее внезапное появление в этих страшных коридорах, закрытое покрывалом лицо и черная одежда – все это делало ее такой страшной, что принц Юсуф невольно отшатнулся.
