– Я могу пойти вместе с тобой, – напомнил ему Лэни. – Почему ты этого не хочешь? Касрин покачал головой.
– Нет. Никабар знает, что я здесь. И он не захочет разговаривать ни с кем, кроме меня.
– Тогда я буду ждать здесь, – упрямо объявил Лэни. Касрин обернулся и мрачно ухмыльнулся. Матросы, которые сидели на веслах шлюпки, ободряюще ему кивали.
– Возвращайтесь на «Владыку», – решительно приказал он. – Я могу задержаться. Наверное, Никабар предложит мне остаться на ночь. Боюсь, что нам надо будет говорить очень о многом.
Его друг неохотно согласился, и Касрин снова повернулся к крепости. Собравшись с духом, он направился к ожидавшим его солдатам, откинув назад складки плаща. Солдаты у ворот не соизволили даже шага сделать ему навстречу. Похоже, известие о его изгнании дошло даже до Казархуна. Касрин постарался, чтобы его лицо оставалось каменным, не реагируя на ворчание и насмешки, долетавшие со стен.
– Я – капитан Касрин, командир корабля Черного флота «Владыка ужаса», – объявил он. – Прибыл ради встречи с адмиралом Никабаром.
Один из солдат ухмыльнулся.
– Адмирал вас ждет, капитан.
– Ведите меня к нему, – приказал Касрин. – Немедленно.
Солдаты послушались и повели Касрина прочь от собравшихся нарских офицеров вверх по каменной лестнице, поднимавшейся вдоль стены. Касрина слегка отпустило напряжение. Он рассчитывал, что Никабар захочет встретиться с ним без свидетелей, и, кажется, в этом не ошибся. Если все остальное пройдет гладко…
«Прекрати, – одернул он себя. – Не будь самоуверенным».
Солдаты провели Касрина по переходам крепости, по стене, выходившей на океан, через внутренний двор, заваленный оружием и сбруей. По двору были разбросаны небольшие строения – конюшни, жилые помещения и другие, обязательные для крепости сооружения. Время от времени кто-нибудь из встречных останавливался поглазеть на капитана с эскортом солдат. Касрин не обращал внимания.
Солдаты отвели его на противоположную, северную сторону крепости. Здесь шум прибоя стал едва слышным рокотом, а вид открывался на пальмы и узкие грунтовые дороги. Северный перешеек охраняла сторожевая башня, прямая и угрожающая. Из нее не высовывались стволы орудий – на ней были только разноцветные витражи да орнаментальные химеры на карнизах. Хотя Касрину ни разу не приходилось бывать в этой башне, он сразу же ее опознал.
Храм.
В большинстве крепостей такого размера существовали храмы, а жители Казархуна отличались религиозностью. Они услышали и приняли проповедь покойного епископа Нара, Эррита, и теперь превратились в фанатиков, каким когда-то был и он сам. Здесь было подходящее место для встречи, тихое и скрытое от посторонних, так что Касрин пошел туда охотно. Продолжая сжимать в одной руке кожаный портфель, он другой снял с головы треуголку и только потом вошел в башню. Сопровождавшие его солдаты остались у порога. Касрин приостановился, давая глазам привыкнуть к полумраку. Перед ним в глубину помещения уходил длинный проход, а по обеим его сторонам располагались ряды скамей. Издали приветливо манил алтарь, освещенный колеблющимся пламенем свечей. В самом первом ряду сидел человек.
– Здесь, – коротко объявил один из солдат, после чего сразу же вышел из башни, закрыв за собой дверь.
Сквозь цветные стекла витражей лились потоки света, оживляя искусные изображения. Пламя свечей гипнотически покачивалось, но больше никого в храме не было – ни единого священника или причетника, чтобы направлять молитву прихожанина. Потому что это был не прихожанин. Касрин совершенно точно знал, у кого может быть такой каменный, безошибочно узнаваемый силуэт.
– Я знал, что ты вернешься, – разнесся по храму голос. – Я это знал!
Касрин стоял совершенно неподвижно. Страх свился в нем в тугую спираль, мешая говорить.
– Ты прибыл как раз вовремя, – сказал Никабар. Его слова наполняли храм, словно глас Божий. – Я пытаюсь понять, почему ты счел нужным поступить так.
– Я знал, что вы будете здесь, – ответил Касрин. – Поэтому и приплыл.
Человек встал, заслонив собой свечи. Он повернулся и зашагал по проходу, освещая себе путь горящими синими глазами. Никабар был все таким же громадным, словно какой-то художник вытесал его из гранита. Его вид подавлял. На нем был синий мундир военного флота с многочисленными черными и золотыми лентами. Встретившись глазами с Касрином, он не улыбнулся.
– Можешь представить себе мое изумление, когда я увидел приближающегося к берегу «Владыку ужаса»? Это было идеальным доказательством моей правоты, Касрин.
Касрин не ответил.
– Иди сюда, капитан, – приказал Никабар.
Касрин скинул с плеч плащ и положил его на ближайшую скамью вместе с треуголкой, а потом пошел по проходу, словно невеста, идущая навстречу судьбе. Он продолжал держать в руке важнейший портфель – и с удовлетворением поймал взгляд, который бросил на этот предмет Никабар. Адмирал терпеливо ждал. Он не проявлял ни гнева, ни радости – он просто стоял, заслоняя алтарь, пока, наконец, не оказался лицом к лицу с Касрином. И тут Касрин с тошнотворной почтительностью опустился на одно колено и склонил голову.
– Милорд адмирал, – сказал он, – я вернулся.
Устремив взгляд на сапоги Никабара, Касрин несколько секунд оставался в той же позе, зная, что Никабар смакует его унижение. Он ждал оглушающего удара кулаком, но вместо этого ему на волосы легла холодная ладонь. Адмирал погладил его по голове!
– Встань, – приказал Никабар.
Касрин выпрямился. Он посмотрел прямо в неестественно яркие глаза и мгновенно утонул в них.
– Спасибо вам, сэр, – взволнованно проговорил он. – Я… я благодарю вас за то, что вы меня приняли.
– Зачем ты сюда приплыл? – спросил Никабар. – Получить мое прощение?
– Да, сэр. Но не только. – Касрин приподнял руку с портфелем. – У меня для вас подарок.
– Не время, Касрин. Мое прощение купить непросто.
– Если адмирал позволит мне объяснить, что я привез…
– Молчи! – рявкнул Никабар. – Дай на тебя посмотреть.
Касрин застыл на месте, а Никабар обошел его кругом, внимательно осмотрев каждую пядь. Касрин ожидал, что адмирал будет в ярости, но сдержанность Никабара просто ужасала.
– Выглядишь отвратительно! – объявил Никабар. – Слишком много пил и слишком мало ел. Садись.
Касрин сел на переднем ряду, положив портфель подле себя. Никабар остался стоять – и благодаря этому преимуществу стал высоким, словно крепостная башня. Он обжег Касрина презрением.
– Ты только посмотри на себя! – насмешливо сказал он. – Кожа да кости. Ты слишком пристрастился к рому. Им от тебя так и разит.
– Простите…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
