Читаем без скачивания Мечом раздвину рубежи - Андрей Серба

– Поэтому я и не советую тебе ни самой нападать на Свенельда, ни ждать его удара. Ты должна победить воеводу без боя, внушив ему мысль, что его выступление против тебя обречено на неуспех и ему ради собственного блага лучше не затевать борьбы за великокняжескую власть. Ты должна победить врага умом, а не силой. Разве нет тому примеров в прочитанных тобой книгах?

– Есть,– согласилась Ольга.– Но то, о чем я читала в книгах и слышала от тебя, происходило в других странах, с чужими народами и племенами, в иных, нежели мои, условиях. Что может сделать любой, даже самый изощренный ум, когда через два-три дня Свенельд двинет на Киев тысячи своих воинов, а в самом граде затаились мои враги?

– Подобный ум может сделать так, что Свенельду попросту некого будет вести на Киев. О власти великого князя Руси мечтает он, а не его воины. Да, у воеводы есть друзья, побратимы, верные гирдманы, которые тоже многое приобретут, стань Свенельд великим князем. Но что изменится в жизни и положении простых дружинников, зовись их великий князь вместо Игоря Свенельдом? А ведь именно им лить кровь в борьбе с тобой. Поэтому каждый из них, прежде чем преступить клятву, принесенную на верность Руси и ее великому князю Игорю, крепко призадумается, во имя чего Свенельд зовет его в поход на Киев. И не все, далеко не все пожелают стать клятвопреступниками и обнажить меч супротив приютившей их Руси и своих вчерашних братьев по оружию, вставших на защиту законной великой княгини. Ведь в дружине Свенельда сегодня совсем не те викинги, что некогда явились с князем Олегом, для теперешних киевских викингов Русь уже не чужая страна, а вторая родина.

– Знаю и понимаю все это. Даже не раз думала, как можно было бы лишить Свенельда части его воинов, оставив с ним лишь ближайших приспешников. Следовало бы расколоть его дружину на полурусов-полуварягов, чьи отцы взяли в жены славянок, на викингов, прижившихся на Руси и не помышляющих об уходе из нее, и тех пришлых любителей громкой славы и богатой добычи, коим все равно, с кем и за что сражаться. И если последние легко польстились бы на Щедрые посулы Свенельда, то первые не преминули бы задать себе вопросы. Зачем нужна Руси междоусобица и для чего идти с оружием брат на брата, ежели после поражения князя Игоря на Итиль-реке на ослабевшую Русь в любой миг могут нагрянуть недруги? Но, чтобы расколоть дружину Свенельда, внести сумятицу в головы его воинов, надобно оказаться среди них, говорить по душам с гирдманами, а они слушать будут не каждого. Где взять мне верных людей, которые могли бы заставить воинов Свенельда слушать себя и верить их словам, чей ум и влияние на викингов смогли бы удержать часть ладейной дружины от поддержки мятежного воеводы? У меня нет таких людей, а если бы и были, Све-нельд никогда не допустил бы их к своим воинам. Разве позволил бы он пребывать рядом с собой и вести беседы с гирдманами, например, воеводе Ярополку или сотнику Рогдаю, в верности коих себе я нисколько не сомневаюсь?

– Ни Ярополку с Рогдаем, ни другим твоим доверенным людям Свенельд не позволит появиться в ладейной дружине, поскольку их присутствие опасно для его планов. Но почувствует ли он угрозу, если к его викингам приплывем я и верховный жрец Перуна? Среди викингов немало христиан, еще больше внуков Перуна, и даже почитатели старых свионских богов признают над собой власть верховного жреца Перуна. Я – твой единомышленник, верховный жрец в последнее время благоволит к тебе и вряд ли желает видеть владыкой Руси викинга, сына чужих богов. Свенельд не может запретить мне беседовать с паствой, тем паче он не посмеет препятствовать встречам верховного жреца с язычниками. И тогда посмотрим, сколько воинов послушают его, раздувающего на Руси пожар вражды и братоубийственной смуты, и сколько нас, зовущих к сплочению и защите родной земли в тяжкую годину. Даже если нам удастся оторвать от Свенельда половину викингов, он перестанет быть для тебя опасным.

– Ошибаешься. Потеряв одних воинов, он может приобрести других. Тех же викингов, приплывших из Варяжского моря, или древлян, давних недругов Киева. Зато я буду вынуждена уже в ближайшие дни лишиться конницы воеводы Ярополка, своей главной опоры. Отбитый от волока на Сар-кел-реку, князь Игорь изберет для возвращения на Русь иную дорогу, однако вряд ли степняки не припомнят ему былых обид и не пожелают отомстить за них. Чтобы облегчить его положение, надобно срочно отправить конницу Ярополка к Саркел-реке, откуда она сможет без промедления отправиться на соединение с великим князем, едва узнает, где пролегает путь его войска. Как бы ни складывались мои отношения со Свенельдом, я вышлю конницу Ярополка навстречу Игорю, исполнив свой долг великой княгини перед Русью и долг жены перед мужем. Поэтому я вынуждена окончательно покончить со Свенельдом до того, как лишусь конницы Ярополка. Я не могу позволить держать себя в постоянном страхе. У меня нет времени заниматься обороной Киева от мятежного воеводы, когда через слабо защищенные рубежи на Русь могут хлынуть орды хазар, печенегов и прочих недругов!

– В таком случае со Свенельдом действительно нужно покончить в кратчайший срок,– задумчиво проговорил Григорий и оживился.– Кажется, я знаю, как это сделать. Я и верховный жрец отплывем к Свенельду завтра же, а сутками позже пусть к нему отправится твоим гонцом сотник Рогдай. Извести через него Свенельда, что конница с воеводой Ярополком выступает для соединения с великокняжеским войском, а потому Свенельду, как главному воеводе, следует немедля прибыть с половиной своей дружины для защиты Киева. Если он откажется выполнять сей приказ, сотник Рогдай от твоего имени объявит его изменником, а мы с верховным жрецом позаботимся, чтобы твоих сторонников среди викингов оказалось не меньше, чем Свенельдовых. Покуда викинги будут грызться между собой, ты сможешь нанести удар по их не готовой к отпору дружине. Если же Свенельд согласится возвратиться с половиной дружины в Киев, он будет в твоих руках, ибо городское ополчение сегодня намного превосходит викингов по силам. В том и другом случае ты непременно избавишь себя в самое короткое время от угрозы междоусобицы.

– Пожалуй, так и придется поступить,– согласилась Ольга.– Только мое повеление плыть с половиной дружины в Киев Свенельду передаст не Рогдай, а один из тысяцких воеводы Ярополка. Рогдай тоже отправится с вами, но не к Свенельду, а дальше, в стольный град древлян Искоростень. Скажи, отчего мы вздумали зачислить древлян в союзники Свенельда? Лишь оттого, что они не желают признавать главенства над ними полян? Но ежели полян древляне не любят, то викингов люто ненавидят, поскольку именно те из года в год ходят к ним на полюдье за данью, мечом и огнем подавляют их восстания. Думаю, что князь Олег поступал весьма благоразумно, верша все неблаговидные дела в древлянской земле руками викингов, жадностью и жестокостью коих можно было при случае оправдать и невинно пролитую кровь, и повальные грабежи. Такой случай наступил. Пусть Рогдай посильнее разбередит в душе древлянского князя Мала старые обиды на викингов, припомнит все причиненные Свенельдом несправедливости. А заодно призовет князя к братству и единению всех славян, будь они полянами или древлянами, тем паче что сейчас киевские и древлянские дружинники в общем строю сражаются и умирают на чужбине. Не знаю, удастся ли Рогдаю привлечь древлян на мою сторону, но уж от поддержки Свенельда он их наверняка удержит.

– Неплохая мысль,– поддержал Ольгу Григорий.– Что делать – мы знаем, теперь надобно обсудить, как добиться своего быстрей и лучше…

Возвратившись от великой княгини к заходу солнца, Григорий преобразился. Не скромный христианский священник мерил сейчас шагами свою тесную келью, а бывший центурион гвардейской схолы(Схола -отряд отборных солдат (чаще всего гвардии) (визант.).) императоров Нового Рима. Тот, кто по приказу самого патриарха сменил меч на крест, золоченые доспехи – на грубую сутану и явился через Болгарию сюда, в далекий край язычников, откуда уже не раз надвигалась на империю страшная угроза. Именно отсюда впервые приплыли под стены града святого Константина непобедимые дружины князей Аскольда и Дира, и лишь чудо и золото спасли тогда столицу. С этих берегов пришли могучие полки князя Олега, вырвавшего силой у империи для языческой Руси то, о чем не смели даже мечтать христианские монархи. Ради того, чтобы подобные нашествия с севера никогда больше не повторялись, живет ныне в Киеве бывший центурион. Не гордый и сильный сосед нужен империи на севере, а слабый и покорный вассал, всецело послушный ее воле. То, чего прежде не добились императоры и мечи, теперь должны сделать Христос и крест. Главное – отнять у русичей душу, после чего с ними легко можно делать все, что хочешь.

Императоры и патриархи Восточно-Римской империи пользовались услугами тысяч секретных осведомителей и агентов как в самой империи, так и за ее пределами в Европе, Азии, Африке – везде, куда только могли дотянуться их длинные корыстолюбивые руки. Уже при императоре Константине Первом лишь в столице насчитывалось десять тысяч тайных соглядатаев. Агенты, действовавшие за пределами империи, в большинстве своем были умны и решительны, преданы порученному им делу. Отдаленность и медлительность связи с начальством выработали в них широкий кругозор, инициативу, смелость принятия собственных важных решений. Всеми этими качествами в полной мере обладал бывший византийский центурион, а ныне близкий друг и единомышленник великой княгини русичей.