Гость с улыбкой кивнул.
Когда с гигиеническими процедурами было покончено и дворецкий удалился, хозяин разлил грог по стаканам, ухватил свой, сделал добрый глоток и откинулся в кресле, слегка распахнув плед.
— Скажите, барон, а что вы пьете у себя в Тартарии, когда вам холодно?
— Сбитень, — отозвался гость. — И мы предпочитаем называть свою страну Россией.
Хозяин расхохотался.
— Да знаю, знаю… можете мне поверить, я давно слежу за вашей страной и вашим царем. Чрезвычайно способный молодой человек. Да что тут говорить, достаточно посмотреть на его преданных слуг. Вот вы уже небось половину мастеров Бристоля и Ливерпуля отправили в эту вашу Московию, вкупе с двумя третями Манчестера и всеми глостерскими овцами. Подумать только! Ваше сукно начинает конкурировать с голландским… Остается возблагодарить Бога, что у вас имеется лишь один порт, через который вы можете торговать с Европой, да и у того навигация очень ограничена по времени. А то бы вы завалили своей дешевой шерстью всю Европу. И нашему лорду-председателю палаты общин стало бы не на чем сидеть.
Гость усмехнулся.
— Боюсь, вы сильно преувеличиваете возможности моей страны, как и мои собственные… Мы еще в самом начале того пути, по которому Англия движется уже десятилетия.
— Да бросьте, — хозяин дома махнул рукой, — тем более что я на вас не в обиде. Из-за этого затянувшегося глупого противостояния короля и парламента Англия теряет прекрасную возможность утвердиться в лидерах мировой торговли. В то время как ваш монарх использует для развития своей державы любые подвернувшиеся возможности. Странно, что Вильерс этого не видит… — Хозяин дома замолчал и уставился на огонь.
Гость тихо сидел рядом со стаканом горячего вина в руке. В кабинете повисла не слишком веселая тишина.
Наконец хозяин дома пошевелился и, бросив рассеянный взгляд в сторону гостя, задержал его на ножнах с саблей, прислоненных к креслу гостя. Его лицо прорезала хитрая усмешка.
— Как, кстати, ваша слава бретера и дуэлянта? Сумели за время моей отставки прибавить в свою копилку еще парочку голов?
Гость улыбнулся и качнул головой.
— Нет, с возрастом я стал более мирным… Да и как-то в последнее время никто не цепляется.
— Ну еще бы… — хохотнул хозяин. — После всех-то ваших побед… Кстати, всегда хотел спросить, где вы научились так хорошо фехтовать? У нас всегда считалось, что в поединке один на один шпага предпочтительней сабли. Но вам удалось заметно поколебать это мнение. Однако я никогда не слышал, чтобы русские считались знатными фехтовальщиками.
— Возможно потому, что они больше заняты более подобающим для дворянина делом, чем дуэли? — делано равнодушно предположил гость.
— И каким же? — хитро прищурился хозяин дома.
— Ну, например, войной. За свою страну.
Хозяин дома рассмеялся.
— Почему-то я ожидал именно такого ответа. Хотя некоторые горячие головы из молодых эсквайров, не говоря уж о подвизающихся в нашем высшем свете французах и итальянцах, с вами бы поспорили.
— Ну… им я бы об этом не сказал, — улыбнулся гость.
— Опасаетесь? — поддел его хозяин дома.
— Нет. Просто предпочитаю не метать бисер перед свиньями, — спокойно отозвался гость.
Хозяин дома в ответ одобрительно хмыкнул.
— Гордо, гордо сказано… но так все же, где вы учились? И почему сабля?
— В ответе на ваш вопрос «у кого» гораздо важнее, чем «где», — несколько витиевато начал гость. — У меня были те же учителя, что и у моего государя. Надо ли говорить, что они были лучшими из всех, кого в тот момент удалось найти? В частности, фехтованию меня учил один из испанцев — знаток той самой дестрезы, кою не все испанские идальго сумели освоить. Причем к тому моменту, когда он начал обучать нас, он изрядное время пожил не только в России, но еще и в Венгрии, и в Речи Посполитой. Поэтому и с саблею был знаком не понаслышке. А поскольку на Руси сабля распространена куда как более шпаги, он учил нас именно ей. Так что шпагой-то я владею как раз не слишком хорошо. Но сражаться саблей против шпаги или рапиры обучен ничуть не хуже, чем против сабли. А моим противникам сражаться против сабли как раз таки шибко непривычно. В этом и есть секрет моих многих побед, — скромно закончил гость и после короткой паузы добавил: — Ну и саблей гораздо легче довести схватку до первой крови либо до того момента, как изрядно порезанный противник окажется не в состоянии продолжать схватку. Чего мне обычно хватает. Я предпочитаю не доводить дело до смертоубийства. Это… не слишком поможет исполнению мною моих обязательств перед моим господином.
Хозяин дома усмехнулся.
— Так вот в чем дело? И в дуэлях дипломатию блюдете. А то в свете многие считают вас не слишком крепким духом. Мол, смерти опасаетесь, избегаете оную… — Он мотнул головой. — Да уж, смерть, как правило, непоправима. Ну если вы не совершенный праведник, конечно… Что ж, могу только порадоваться, что ваша холодная голова сохранила Англии множество юных отпрысков благородных семей. Кстати, такому хладнокровию вас также научили ваши учителя?
В ответ гость процитировал какой-то текст на непонятном хозяину дома языке и перевел:
— «Тот же, кто влеком по жизни яростию и гневом напрасным, сластолюбием и беззаконными плотскими похотеми, не человек суть, но безсловесного естества человекообразно подобие».
Хозяин дома ответил не сразу. Он некоторое время сидел, размышляя над сказанным, а затем покачал головой.
— Значит, вот как вас воспитывали. Да вы, московиты, оказывается, совсем как наши пуритане…
Гость неопределенно пожал плечами:
— Ну… можно провести кое-какие параллели. Хотя мне одно время больше нравился образ мальчиков-спартанцев. У нас даже были такие «дни молчания». Когда разговаривать дозволялось только по разрешению старших. От самой заутрени и до следующего дня.
Хозяин дома снова покачал головой. Но более ничего спрашивать не стал, а снова разлил по стаканам грог.
— А что вас привело ко мне? — спустя несколько минут поинтересовался он.
— Воля моего господина, конечно, — невозмутимо отозвался гость.
— Вот как? — Хозяин дома удивленно вскинул брови. — И что же ему потребовалось от старого, больного человека, лишенного всех своих прав и осужденного судом короля?
— Вот именно он и понадобился, — улыбнулся гость.
— Кто, король?! — сурово нахмурив брови, вскричал хозяин дома.
— Да нет, что вы. — Гость вскинул руки в эдаком нарочито шутливом паническом жесте. — Как вы могли такое подумать? Ни в коей мере. Короля мы оставим Англии. Мой господин претендует только на… — Он сделал короткую паузу и произнес, явно передразнивая хозяина дома: — Старого, больного человека, лишенного всех своих прав и осужденного судом короля.
Хозяин дома удивленно воззрился на своего собеседника.
— Вот как? Хм… странно… и зачем же я ему понадобился?
— Ответ прост. Еще батюшка моего господина мечтал открыть в Москве университет. И мой господин считает, что настало время воплотить в жизнь его мечту.
После этого заявления хозяин дома снова впал в задумчивость.
— Университет… — протянул он спустя некоторое время. — Хм, довольно забавно… Но с чего вы взяли, что я на старости лет соберу в кучу свои больные кости и отправлюсь в вашу дикую, жуткую и холодную Тартарию, где займусь этим вашим чертовым университетом?
— А чем еще вам заниматься? — удивился гость. — Сидеть у камина и жаловаться на судьбу? Это вам-то, мой лорд? Да побойтесь Бога!
Хозяин дома насупился. Похоже, гость действительно знал его довольно хорошо, поскольку никаких возражений на этот его посыл у хозяина дома не нашлось.
— Но почему именно я? — вновь спросил он, но уже гораздо более спокойным тоном.
— А кто, сэр? — Судя по выражению лица гостя, этот вопрос его просто шокировал. — Кто еще? Ведь мой господин хочет не просто учредить еще одинуниверситет, да к тому же расположенный где-то на задворках Европы. Нет, он считает, что достойным памяти его отца может стать только самым лучший, самый блистательный, самый великолепный университет всего христианского мира. И кому еще можно поручить его организацию, как не вам, сэр? — Он наклонился к своему собеседнику и произнес доверительным тоном: — Хотите знать, сколько мой господин ассигновал на организацию университета?
Хозяин дома поощряюще кивнул.
— Миллион рублей!
