В Бездне…
Розовый, розовый, розовый… за последние полчаса я начала искренне ненавидеть этот цвет! Мне хотелось громить, рушить, ломать, лишь бы не осталось ни единой ленточки, ни одного цветочка в гламурной комнате, где меня оставила Красотка. Но черные руки-щупальца бессильно проходили сквозь предметы, не причиняя им никакого вреда, в то время как на помпезной кровати с нежно розовым балдахином я вполне могла сидеть и даже лежать. Но стоило потянуться к украшенному кружевом покрывалу с разрушительными целями, как пальцы вновь становились призрачными. Решив, что здесь все зачаровано от негативного воздействия, я повалилась на мягкую перину и прикрыла глаза. Вот только перед внутренним взором все равно стоял проклятый интерьер в вышеупомянутых тонах.
Розовый пушистый ковер, розовая люстра, обои в сердечках, шторы, даже полог на колыбельке розовый. Р-р-р-р… В этот «домик Барби» меня затолкала красноглазая псина после того, как я, отстав от экскурсовода и стража, что-то оживленно обсуждавших по дороге, нечаянно выпила световой деликатес с еще одного прозрачного ящика, замурованного в каменную стену просторной пещеры. За стеклом там стояла девушка. Странная такая, с острыми собачьими ушками, торчащими вверх и с похожими на когти ногтями. Энергии жизни в ней не было, как и в том манекене, которого я приняла за Кир-Кули. Зато эта самая энергия была в мерцающих нитях, оплетавших ящик.
К сожалению для моего разыгравшегося аппетита, Красотка вовремя заметила мою пропажу и оттащила меня от вкусного света раньше, чем я успела поглотить его весь. Прорычала что-то типа «Нефиг жрать все подряд», на что я виновато промямлила, мол, и хотела бы не жрать, да не выходит, ибо контролю жажда практически не поддается. После чего получила сочувствующий взгляд и обещание в стиле «все будет хорошо, Зоя», но когда именно оно будет, мирд, естественно не сообщила.
Зато отвела меня в розовые апартаменты, сопроводив свой поступок пожеланием «отдохнуть и отвлечься от проблем, а заодно и к пеленкам-распашонкам начать привыкать». И вот теперь до меня окончательно дошло, что эта ее забота на деле была банальной местью! Розовой такой… с сердечками и блестками.
Я открыла глаза и с ненавистью уставилась на пеленальный столик, увенчанный стопкой розовых ползунков, плюшевым мишкой в той же гамме и банкой с детской присыпкой. Представила, что у меня будет сын, и нервно хихикнул, когда воображение нарисовало зеленоволосого бутуза в ползунках нежно-розового цвета. Ха! А красивое сочетание… хоть и издевательское.
Снова посмотрела на медведя, вздохнула. Вероятно, именно на этом пушистике с заплаткой на пузе мне предстояло отрабатывать навыки материнства. По крайней мере, только эта мягкая игрушка с набором детского приданного была для меня осязаема при любых намерениях, ибо восстанавливалась раз за разом даже будучи разодранной на мелкие кусочки. Розовые! А-а-а-а-а!!! Если у меня родится дочка, носить она будет желтый!
Кира двухвостое чудовище утащило с собой, сказав, что ей надо сказать ему что-то важное. А я осталась… медленно сходить с ума от одиночества и розовых звездочек в глазах. И почему этот вредный призрак предпочел общество Красотки, а не мое? Сидели бы тут вместе… медведя пеленали. Всяко разнообразие. А он ушел, бросил меня одну… где справедливость?! Правда, уточнил предварительно у мирда, в безопасности ли я в этой комнате и только потом согласился пойти с ней пообщаться. Но все равно обидно! Знал же, что мне тут не по себе. Эх… Все мужики — козлы. Независимо от расы, вида, возраста и других факторов, казалось бы, должных вносить некое разнообразие в их стройные рогатые ряды.
Одна из стен содрогнулась, будто от удара, и пошла трещинами. Кир? Если это он за мной вернулся, больше никогда не буду называть его козлом. Честно-честно! Обои с треском лопнули. Сердечки, словно скверно приклеенная аппликация, полетели на пол. За ними последовали целые пласты штукатурки, обломки камня. Все это падало на ковер, разбавляя розовые тона приятным серым. А проем ширился, радуя глаз чернотой провала.
Я, вскочив с кровати, на всякий случай, вооружилась банкой с присыпкой и со смесью страха и надежды уставилась в темноту. Наконец, в образовавшийся пролом протиснулась рука. А потом все стены разом зашатались и рухнули, сложились, будто карточный домик (слава богам, не на меня!). И в окружении этого бедлама остались стоять только две фигуры: я и гай Светлоликий. С радостным визгом отшвырнув в сторону импровизированное оружие, я бросилась на шею мужчине, стремясь покрепче оплести ее своими чересчур гибкими руками. Какого же было мое удивление, когда этот могущественный разрушитель «розовых тюрем» шарахнулся от меня, как черт от ладана. И, отступив в спасительную темноту, проворчал:
— Спокойно, Зоя. Нам еще выбираться отсюда… желательно в дееспособном состоянии.
И что, хотелось бы знать, он имел под этим в виду? Я, невольно обидевшись, собралась было уже задать Сэн несколько вопросов, как услышала за спиной:
— Вот скажи мне, Ашенсэн! Почему, приходя в гости, ты вечно крушишь в моем доме именно то место, где самые мощные замки?
Резко обернувшись, увидела Красотку, а рядом с ней и призрачного Кира. И, если собачья морда просто-таки лучилась радостью, то белое лицо стража казалось каменным.
— Потому что именно там ты обычно прячешь самое важное, — спокойно ответил сильнейший.
— Учту на будущее, — кивнула полосатая псина и подмигнула красным глазом… почему-то мне.
— Учитывай, — милостиво разрешил гай. — А нам с сейлин пора возвращаться, — и поманил меня жестом к себе.
— Я без Кир-Кули не пойду, — заявила решительно и метнулась к стражу. — Да и связь у нас с ним… которая эо, — добавила, оплетая черными руками-плетями призрачное тело своего брата крови, словно дерево лианами. Аше-ар, в отличие от сильнейшего, от меня не шарахался, что радовало. — Не получится покинуть бездну кому-то одному.
— Я не идиот, девочка, — одарив нас мрачным взглядом зеленых, как и в реальной жизни, глаз, сказал призрак Сэн.
— На это и весь расчет, гаюшка, — кивнула головой Красотка, с явным удовольствием наблюдая за тем, как кривится от ее обращения маг. — Что придумала твоя светя… эм, светлая голова?
Мне показалось, что я услышала, как он скрипнул зубами. Хотя сам факт этого, учитывая нашу бестелесную форму, был странен. С другой стороны, могли же мы говорить. Так почему не издавать и другие звуки?
— Ни я, ни сейлин никак не привязаны к бездне, — тем временем заговорил Сэн. — Проблема в эйсарде.
