Это, однако, не означает, что FATF никогда никого не кусала; просто она очень тщательно выбирает, кого кусать, а потом с легкостью перестает кусаться. Можно было бы добиться совсем другого эффекта, если бы вместо порицаний некоторые юрисдикции подверглись остракизму.
В этом случае можно было бы говорить не просто о риске для репутации, а о «необратимом» риске. Прочертить на песке линию и сказать: вы находитесь либо с той стороны, либо с этой. И если вы с той стороны, это вам дорого обойдется, а если с этой — то вам придется очень постараться, чтобы доказать это.
Конечно, замечательно, что FATF оказала давление на Кайманы, на несколько месяцев включив остров в свой черный список. Но этой организации, несмотря на все ее благие намерения, не помешало бы проявить большую жесткость. Уж очень она легковерна. И слишком политизирована. И, наконец, ей следует перестать прятаться в кусты при появлении серьезных оппонентов.
Если вы хотите приобрести репутацию местного «короля», вам нужно победить самого сильного парня в вашей округе. Если вас по-настоящему беспокоит ваша репутация, вступление в клуб должно быть настолько строгим, чтобы членство в нем что-нибудь значило. Если на Кипре собираются зарегистрировать подставную компанию для какого-то русского, намеревающегося продавать на черном рынке расщепляющиеся материалы, это должно бросать тень на все остальные 47 тыс. подставных компаний на Кипре. Если на Доминике собираются выдать лицензию банку, у которого нет реального присутствия, кассиров и настоящих клиентов, это должно подвергнуть риску все остальные компании и банки, зарегистрированные на этом острове. Если Кайманы собираются иметь дело с Euro Bank, Багамы — регистрировать подставные компании по телефону для любого желающего, Белиз — продавать паспорта всем, кто располагает достаточной суммой денег, это должно поставить под угрозу будущее этих юрисдикций. Если вы готовы продать душу любому, у кого есть 100 долларов и почтовый ящик вместо адреса, вам нужно учесть, что нельзя быть одновременно и на той стороне, и на этой.
Чтобы государства начали по-настоящему заботиться о сохранении репутации, нужно сделать так, чтобы те, кто играет не по правилам, были навсегда удалены с поля. Или ввести такие жесткие условия их возвращения в игру, чтобы для этого им потребовалось провести настоящую реанимацию своего финансового сектора. Суть этого сводится к следующему: почему мировое сообщество должно доверять юрисдикции, которая позволяет хотя бы одному мерзавцу управлять хотя бы одной подставной компанией или мошенническим банком? Ценой принятия в клуб должно стать четкое разграничение приемлемой конфиденциальности и неприемлемой тайны.
Разве это не проблема Бермуд, если зарегистрированная там перестраховочная компания настолько свободно обращается со своими резервами, размещенными во множестве других юрисдикций, что, когда в Европе, Африке или на Дальнем Востоке происходит несчастье, у нее не оказывается денег для того, чтобы выплатить возмещение? Разве это не проблема Багам, когда находящийся там банк выпускает кредитные карты, позволяющие их владельцам в Канаде, Великобритании, Австралии или Соединенных Штатах тратить деньги, не платя с них налогов? Сегодня Бермуды и Багамы заявляют, что это не их проблема. Но когда Канада, Великобритания, Австралия и Соединенные Штаты — а с ними и все остальные — сделают так, что это будет их проблемой, это будет означать, что офшорный мир занял новую позицию в отношении гражданской ответственности.
Любая система, находящаяся вне зоны контроля регулирующих органов — причем не важно, где расположены эти регулирующие органы, если они наделены соответствующими полномочиями, — угрожает всем остальным связанным с ней системам. Представьте себе офшорный мир как множество мелких рек, впадающих в большую реку, которой является глобальная финансовая система. И если вода в одном из этих притоков заражена, что произойдет с рекой? Разве те, кто находится ниже по течению, не имеют права сказать: «Эй вы, перестаньте сбрасывать в воду ртуть и отравлять мою рыбу»?
Это может занять много времени и стоить больших денег, но это необходимо сделать. Почему мировое сообщество должно терпеть злоупотребления, наносящие ущерб всей международной финансовой системе, со стороны кучки политиканов, которые смогли заморочить голову собственному народу, заставив его поверить в то, что это имеет какое-то отношение к суверенитету?
Речь в данном случае идет не о суверенитете, а об угрозе свободному рыночному капитализму. Речь идет о крупных злоупотреблениях, коррупции, уклонении от налогообложения, преступности, терроризме и грязных деньгах. Речь идет о предоставлении убежища людям, которые готовы заплатить любые деньги, чтобы избежать ответственности.
Долгие годы подвергались серьезной критике международные деловые корпорации, выпускающие акции на предъявителя. Офшорный мир утверждал, что имеет полное право их регистрировать, ссылаясь при этом на свой суверенитет. Но настоящей причиной были деньги. Затем весь остальной мир начал говорить: «Все, хватит с нас акций на предъявителя», — и некоторые юрисдикции сразу с ними покончили. Многие же лишь сделали вид, что покончили. Однако нашлись и такие, что сказали: «Черта с два, мы их оставим». Но настоящих результатов следует ожидать, только когда все крупные игроки скажут: «Мы ни при каких обстоятельствах не будем вести дела с компаниями на предъявителя». Не исключено, конечно, что юрисдикции, намеревающиеся отстаивать свое суверенное право обманывать остальной мир, изобретут для этого какой-то новый продукт. Но, в любом случае, сделать это им будет гораздо труднее.
* * *
Достоинством нынешней системы является то, что каждая юрисдикции знает, соблюдает она правила или нет. А недостатком — то, что каждой юрисдикции предоставлено право самой решать, посвящать ли в свои секреты остальной мир.
Концепция «консолидированного надзора» означает, что в каждой юрисдикции существуют местные органы регулирования, осуществляющие надзор за финансовым сектором. И в случае визита инспектора именно представители этих органов знакомят его с положением дел.
«Здесь, леди и джентльмены, вы можете ознакомиться с замечательными правилами, которые мы ввели для борьбы с отмыванием денег. Если же вы посмотрите налево, то увидите превосходно переплетенные тома сборников законов против отмывания денег, которые должны стоять на полках в каждом банке».
Возникающая здесь проблема очевидна, и она многократно усиливается самой природой офшорного мира, где финансовые учреждения подчас находятся совсем не там, где были зарегистрированы, — а часто они вроде бы и находятся там, но увидеть их невозможно.
Отсюда следует первый вопрос: кто осуществляет контроль за соблюдением правил? Ответ: предположительно, это должно быть законопослушное финансовое учреждение в законопослушном финансовом центре.
Следующий вопрос: насколько хорошо оно это делает? Ответ: настолько, насколько ему это позволяет мелкий чиновник в каком-нибудь забытом Богом офшоре.
Понимая, что даже самые прозрачные и лучше всего регулируемые офшорные центры не способны контролировать чьи-либо финансы за пределами трехмильной зоны своих территориальных вод, некоторые банки решили сами заполнить этот вакуум. Пожалуй, наиболее интересной инициативой здесь являются «Вольфсбергские принципы».
В октябре 2000 года представители 11 крупнейших частных банков собрались в швейцарском городе Вольфсберге, чтобы выработать ряд процедур, направленных против отмывания денег, которые, как они надеялись, создадут ровное игровое поле для международного частного банкинга. В число этих 11 банков вошли: ABN Amro, Barclays, Banco Santander Central Hispano, Chase Manhattan, Citibank, Credit Suisse, Deutsche Bank, HSBC, J.P. Morgan, Societe Generale и UBS. Позднее Chase и Morgan объединились и стали называться J. P. Morgan Chase, а затем к ним присоединился и Goldman Sachs.
Эти банки пошли дальше стандартной процедуры KYC, введя более строгие и более точные критерии отбора клиентов. Они приняли решение: собирать как можно больше информации о людях, с деньгами которых они намереваются работать, и об источнике этих денег; ограничить обслуживание высокопоставленных политиков; определять и отслеживать категорию клиентов с высоким риском, таких как высшие руководители корпораций; более ответственно подходить к проверке чистоты денег, приходящих из тех юрисдикций, где нет достаточного контроля за их отмыванием. Хотя, чтобы быть последовательными до конца, им следовало бы отказаться от ведения дел с Африкой, Южной и Центральной Америкой, Восточной Европой, большой частью Азии и рядом стран Западной Европы. И все же они продвинулись гораздо дальше, чем кто-либо до них.
Разработка «Вольфсбергских принципов» и создание наблюдательной группы Transparency International преследовали одну цель: не допустить использования банковского сектора людьми с преступными намерениями. Соблюдение этих принципов — дело сугубо добровольное и не предполагает какого-либо внешнего надзора, как и обязательств, за исключением стремления банков добиваться все лучших результатов работы. Но сама по себе эта концепция заслуживает внимания. И следующим шагом в этом направлении могло бы стать превращение «Вольфсбергских принципов» в своего рода «печать одобрения» для вступления в элитный банковский клуб. Только когда членство в таком клубе станет делом чести для любого банка, а банки, не являющиеся его членами, автоматически будут зачисляться в разряд подозрительных, только когда 11 банков — его первоначальных членов получат возможность исключать из него всех, кто не проявляет должного усердия, — только тогда «Вольфсбергские принципы» действительно будут что-то значить.
