История, изложенная в сценарии на современную тему, тоже показалась ей любопытной, но, конечно, сильно уступала историческому роману.
Именно это она и заявила вчера Южакову. Директор кинопроизводства выглядел озабоченным и, казалось, совсем не слушал Наташины объяснения по поводу того, почему она не хочет браться за детектив и чем ее не устраивает сериал из сегодняшней жизни.
— Все это замечательно, Натаха, но нам с тобой придется все пересмотреть.
— Что пересмотреть?
— Весь подход. Есть информация, что вот-вот может начаться девальвация рубля. Если это произойдет, нам ни на что денег не хватит. Экранизация исторического романа выходит самой дорогой, костюмы и интерьеры в копеечку встанут, весь бюджет сожрут, там ведь даже массовке надо одежду шить. Если браться за этот проект, придется в корне переделывать сценарий, чтобы строить меньше комнат, убирать массовые сцены, все эти улицы, балы, охоты, приемы и гулянья в городском саду.
— Но тогда дешевизна будет в каждом кадре видна, — возразила Наташа. — Это же невозможно будет смотреть.
— О том и речь. Поэтому у нас два выхода: или делать этот проект дешевым, или не делать вообще. Ты как? Согласна на сокращение бюджета?
— А большое сокращение?
— Да кто ж знает. Специалисты говорят, что если падение рубля хлопнет по голове, то доллар подскочит в три-четыре раза. Вот и считай. Если сегодня предполагается бюджет из расчета тридцать пять тысяч долларов на серию, то на деле может оказаться тысяч десять. Сможешь снять костюмный фильм за такие деньги?
— Нет, конечно, — усмехнулась Наташа. — Я не самоубийца.
— Вот то-то и оно. Поэтому тебе остается выбирать между детективом и фильмом про нашу жизнь.
— Валя, я уже сказала, что за детектив не возьмусь. Ты что, меня совсем не слушал?
— Слушал, слушал, извини. Значит, готова снимать про нашу сегодняшнюю жизнь?
— Придется, — со вздохом согласилась Наташа. — Не сидеть же мне без работы, а ничего другого ты мне не предлагаешь. Дай мне еще неделю, я снова перечитаю сценарий, подумаю, сформулирую свои идеи, потом встречусь со сценаристами.
Пятнадцать, по числу серий, папок со сценарием лежали перед ней, и Наташа весь день внимательно читала, попутно отмечая на полях те места, которые можно будет переделать в целях экономии, если девальвация рубля все-таки случится. То и дело ей приходилось снимать трубку и звонить директору производства на сериале «Соседи», чтобы проконсультироваться, сколько примерно может стоить тот или иной объект, аренда машин, помещений или съемки на центральных улицах города, в настоящих больницах и магазинах.
Когда пришел Андрей, рядом с папками на столе лежали многочисленные листки с записями цен в долларах и рублях.
— Ты ударилась в экономику? — насмешливо спросил Ганелин, глядя на ее записи.
— Ой, и не говори. Меня в институте учили, что режиссер — это творец, а теперь выходит, что, прежде чем браться за съемки, я должна максимально удешевить их на этапе подготовки сценария. Вообще-то это не моя работа, но лучше я сама во все вникну, прежде чем возьмусь снимать.
— А зачем удешевлять? В вашей телекомпании финансовые трудности?
— Пока нет, но Южаков меня вчера до смерти напугал возможностью девальвации рубля. Он сказал, что если финансы рухнут, то снимать придется за копейки. Вот я и хочу понять, можно ли это, — она выразительно показала на стопку папок, — снять за копейки, чтобы не браться за заведомо провальное дело. Кстати, бизнесмен Ганелин, ты как думаешь, будет девальвация или нет?
— Наталья, ты телевизор сегодня включала? — ответил он вопросом на вопрос.
— Нет, а что? Я со сценарием работала. Какие-то новости? — встревожилась она.
— Сегодня наш горячо любимый Президент твердо и четко пообещал, что российский рубль девальвироваться не будет.
— А почему таким тоном, Андрюша? У тебя другие сведения?
— Ну, как тебе сказать… — неопределенно протянул Ганелин.
— Но он же пообещал… Погоди, ты сам слышал? Или тебе кто-то пересказал?
— Сам. Через десять минут начнутся новости по НТВ, можешь включить телевизор и послушать. Мы ужинать будем?
— Да-да, конечно, — спохватилась Наташа. — Иди переодевайся, у меня все готово.
Она включила телевизор в кухне-столовой, накрыла на стол, позвала Алешу. Тот явился с книгой, в которую немедленно уткнулся прямо за столом. Наташа заглянула на обложку — Роджер Желязны. Ну что ж, нормальный современный мальчик. Когда она была в его возрасте, мальчики-ровесники читали Стругацких, Азимова и Кларка. Из приключений уже выросли, а до философии еще не доросли.
Началась программа «Сегодня». Одним из первых прошло сообщение о словах Президента: «Никакой девальвации рубля не бу-дет!» Уверенно, громко, по слогам.
— Але, молодое поколение будущих экономистов, — обратилась Наташа к сыну, — оторвись от книжки.
Алеша поднял голову и рассеянно посмотрел на нее:
— Да? Что?
— Ты слышал, что сказал Президент насчет нашего рубля?
— Угу.
— И как ты считаешь, будет девальвация рубля или нет?
— Будет, а как же.
— Почему? Обоснуй свою позицию, — со смехом потребовала Наташа.
— А чего тут обосновывать-то? Раз Боря сказал, что не будет, значит, точно будет. Президенты всегда врут, на то они и президенты.
Андрей от души рассмеялся и приступил к еде.
— Вот, Наталья, смотри, каким растет новое поколение. Ни во что не верят, никому не верят, только писателям-фантастам.
Алеша снова уткнулся в книгу, быстро поел и скрылся в своей комнате. Дождавшись, когда сын уйдет, Наташа озабоченно спросила:
— Так какие у тебя сведения? Будет рубль падать или нет?
— Будет. Только я тебе этого не говорил.
— Разумеется. А узнал откуда?
— Ну, есть источники, — уклонился от ответа Ганелин. — Это не точно, но с большой степенью вероятности. Так что удешевляй свое кино как можно больше. Очень вкусно, — сменил он тему. — Ты никогда раньше это не готовила. Новый рецепт?
— Ага, у Анны Моисеевны списала. Получилось?
— Вполне. Честно-честно, — добавил Андрей, заметив ее недоверчивый взгляд. — Ты вообще очень здорово готовишь. Мне даже стыдно немного.
— Стыдно? — удивилась Наташа. — Почему?
— Потому что я забрал с четвертого этажа первоклассную повариху. Твой младший сын имеет возможность поглощать кулинарные шедевры, а бедный Сашка питается неизвестно чем.
— Андрюшенька, во-первых, наша домработница Тамара вполне прилично готовит, я регулярно у Бэллочки спрашиваю, она очень ею довольна.
— А во-вторых?
— А во-вторых, вспомни себя в восемнадцать лет. Ты готов был есть одни сосиски, булочки и пирожки всухомятку, только бы предки тебя не доставали и не контролировали, когда ты ушел, что ты надел и кого привел к себе в гости. Я первое время тоже комплексовала из-за того, что взяла Алешку сюда, а Сашку оставила в коммуналке. А потом поняла, что он совершенно счастлив. С одной стороны, я рядом, если что — можно спуститься на два этажа, повидаться, поесть, поболтать, пожаловаться, посоветоваться, деньжат перехватить. С другой стороны, меня вроде бы и нет, он взрослый и самостоятельный, никто над душой не висит и нотаций не читает. Сашка абсолютно самодостаточен, ему никто не нужен. Вот с Алешкой будет труднее, он такой медлительный тугодум, что, если рядом не будет кого-то, кто помогал бы ему принимать решения, он всю жизнь будет на одном месте топтаться. Нам с тобой придется держать его при себе и сдать с рук на руки жене, одного его оставлять нельзя. Кстати, о родителях и женах. Я все забываю тебе сказать. Ты знаешь, на ком женился Вадим? На первой жене Иринкиного мужа Игоря. Ты представляешь, какое совпадение!
Андрей, казалось, остался равнодушным к этому сообщению, он продолжал увлеченно поглощать блюдо, приготовленное по рецепту Анны Моисеевны Левиной.
— А почему ты не удивляешься? — настороженно спросила Наташа, не дождавшись никакой реакции.
— Я об этом знал, — коротко ответил Ганелин.
— Откуда? Тебе Иринка сказала?
— Да нет, я давно знал. Вера Алексеевна работает у меня на фирме. Собственно, они на моих глазах и познакомились.
— Да ты что? — изумилась Наташа. — Ты никогда не говорил мне об этом. Почему?
— Я боялся, что тебе неприятно будет. Все-таки Вадим был твоим мужем…
— И что из этого?
— Ничего. Не каждой жене нравится, когда их бывшие мужья снова женятся. И не каждой приятно обсуждать его новую жену. Не хотел тебя расстраивать.
— Господи, Андрюша, — расхохоталась Наташа, — ты меня столько лет знаешь и мог подумать обо мне такую глупость! Да я рада от всей души, что у Вадима все хорошо, что он нашел свое счастье, что у него новая семья. Там же, кажется, ребенок есть.
