Дорогой и милый Алюсик! Я крайне взволнован. Пишу тебе письма аккуратно, а ты в каждом письме мне даешь упреки, что я тебе ничего не пишу. Милый Алик! Вчера я получил открытку от Жени Свердличенко. Он шлет тебе привет. Он думает, что ты еще со мной. Он заходил на нашу старую квартиру, откуда мы с тобой улетели, и смутам все время говорили, что мы вернемся. Это так сказали потому, что мы при своем отъезде, помнишь, говорили, что, вероятнее всего, что вернемся обратно. Я Жене написал в ответ открытку; но твоего адреса не указал. Если хочешь, то я ему твой адрес сообщу. Сообщить? Напиши.
Дорогой Алик! После твоих писем (а я их, вернее, выдержки из них, читаю окружающим) — все тебя ждут к нам. И ты эту уверенность уже вселила в меня, что и я стал считать дни, когда примерно можно будет тебе приехать ко мне. Я составил календарь и буду зачеркивать дни. Но старый уговор дороже денег. Если будет до 22 апреля, то смотри, будет тебе на орехи, а после 22 апреля можешь несколько дней и набавить — это первое. Второе — если Аля, — то пусть будет похожа на тебя, а если Андрюша, то примерь сначала очки. А вообще и так, и так хорошо. Только я боюсь одного, чтобы будущий не остался голодным совсем сразу же после появления в жизнь. Это учти. Я уже назначил ориентировочно срок, когда можно будет Кузина выслать за тобой, но дело, конечно, главное будет в тебе. Еще и еще раз я прошу тебя, моя любимая и дорогая Аличка, береги себя, крепко береги себя как для себя, для будущего, так и для меня. Обо мне не беспокойся и не волнуйся. Тебе прекрасно ясно и понятно, что у меня вся жизнь в вас — это все, что есть сейчас у меня. Основываясь на этом, сейчас громим подлых фашистов за новую радостную, счастливую будущую жизнь. Так обстоит дело.
Дорогой и милый Алик. Передаю искренний привет и наилучшие пожелания маме и папе (письмом) и шаловливому — резвому Юрику. Очень я опечален, что он болеет. Алик! Ты же ведь все же доктор, так вылечи хоть пока что единственного своего сына. Поцелуй его за меня. А пушку все же, видимо, придется у фашиста, хоть маленькую, отбить и прислать Юрику с Кузиным. Алик! Крепко обнимаю, прижимаю к своей груди и долго, долго целую. Твой Андрюша.
P.S. Алик! Крошка, ну не ругайся. Ей-же-ей, я отвечаю на каждое твое письмо. Может быть, твоя ругань для того, чтобы оправдать себя? А? Ну, я шучу. Еще раз крепко целую тебя и всех: маму и Юрика.
Ваш Андрюша.
04.03.42.
//__ * * * __//
18. Агнессе Павловне Подмазенко
Родной и милый Алюсик!
Ей-ей, я хотя и крепко занят, но вечером все же нахожу всегда немного время, чтобы поговорить с тобой хотя бы в письме. Сегодня я получил твое письмо от 25.02. Это письмо тоже рекордно шло — всего 8 суток. Вообще твои письма ко мне стали ходить регулярно — в этом, конечно, заслуга прежде всего твоя.
Но, дорогой Алик! Ведь я регулярно на каждое твое письмо отвечаю, и ты зря меня в этом сравниваешь с мамой (хотя я в душе этому и польщен). Я сегодня рад и тому, что ты хотя мою открытку получила от 14.02. Но поверь, дорогая и роднинькая Аля, что я не жду у моря погоды и отвечаю тебе тотчас же; по крайней мере, в этот же день. Лозунг «писать скорее и чаще» я начал и провожу в жизнь, как ты приказала.
Алик, ты пишешь, что скучаешь. Ты думаешь, я не хочу тебя видеть у себя и всюду быть с тобой — ведь это моя мечта. И ты прекрасно знаешь это, поэтому будем терпеливо ждать. Ведь дело, в конечном счете, в тебе, а не во мне. Ты вспомни, как ты стремилась уехать от меня и как я тебя всячески задерживал и отдалял день твоего отъезда. А сейчас я так жду, с каким нетерпеньем жду твоего приезда. Поэтому, как совершенно правильно ты и пишешь, что основное — это время. Мне кажется, что май месяц кажется наиболее подходящим месяцем для твоей поездки ко мне. Я, конечно, хотел бы и раньше, но ты понимаешь, что если будет у тебя раньше 22 апреля, то я ведь на тебя крепко рассержусь. В силу этого, конечно, лучше поездку планировать на май. А главное, надо беречь и ребенка. Вообще ты мне об этом еще напишешь. И главное, все подробно.
Дорогая Аля! Ты в каждом письме заботишься обо мне. Я должен тебе написать, что мне сейчас живется хорошо. Кузин и Маруся исключительно заботливо относятся ко мне. Моемся тоже часто, больше дома. Один раз ездил в баню, но оттуда возвращался и немного простудился. Теперь моюсь дома. Вот сейчас пишу тебе письмо, и Маруся стоит рядом и просит, чтобы я от нее передал тебе привет. То же просит и Кузин. Все твои приказы выполняются в точности. Все ждут тебя. Только
Шура, которая ушла к Куликову, говорила, что ты ее прогнала от меня. Теперь они от нас далеко. Куликов орден получил, а я еще нет.
Дорогая Аля, я уже тебе писал, что я имел очень большую честь беседовать с самым большим человеком у нас. Это самое счастливое в моей жизни время. Он так мудр и вместе с тем прост и так заботлив о нас, даже спросил, где у меня семья и буду ли я отдыхать там на месте. Я сказал, что семья моя далеко и я немедленно возвращаюсь домой. Поэтому я был у него не больше трех часов и быстро возвратился. Поэтому время на получение орденов у меня и не хватило. Не горюй, милый Алик! Все, что заработано, не пропадет. Сразу получим все, когда покончим с фашистской сволочью.
Милый Алик! Поцелуй за меня Юрика и передай самый большой и самый искренний привет маме. От Жеки получил открытку. Ответил ей открыткой и написал твой адрес.
Алик! Мне так хочется видеть твою маму и Юрика. Постараюсь сделать это в первый же день после победного окончания войны, а пока им от меня поцелуй и привет. Тебя также крепко обнимаю и много, много раз целую.
Твой Андрюша.
05.03.42.
P.S. Алик, я крайне удивлен, почему мои письма еще до тебя не дошли. Думаю и уверен, что скоро это дело наладится. Целую. Не ругайся. Не нервничай. Люблю тебя крепко и так, как никогда.
//__ * * * __//
19. Анне Михайловне Власовой
Добрый день, дорогая и милая Аня!
Сегодня рано утром принесли твое письмо, которое ты послала 23.02. Немедленно прочитал и очень обрадовался, что ты получила мою маленькую первую посылку. Я читал твое письмо и вместе с тем от души смеялся на то, что в посылке не хватило 2 кг весу, и что там не оказалось мыла. Дорогой и милый Аник! Кого ты отругала, они не виноваты. Это мы виноваты, поэтому всю ругань твою мы принимаем на себя. Получилось так, что у нас весов не было, и мы вес написали на глазок, вот и ошиблись на 2 кг, а мыло мы запаковали во вторую посылку. Боялись, что мыло испортит то, что мы тебе запаковали. Поэтому, дорогой и милый Аник, не сердись — это виноваты мы. Ты, наверное, уже, возможно, остальные две посылки получила, тогда все поймешь. Если же ты их еще не получила, то скоро получишь. Теперь об аттестате.
Дорогая и милая Аня! Сейчас вышел приказ, что ваши аттестаты, которые мы вам выдали (семьям), они действительны только по апрель месяц включительно, а с мая месяца всем надо аттестаты менять на новые. Я аттестат скоро тебе вышлю новый, по которому ты будешь получать деньги, начиная с мая месяца. Милый Аник, ты у меня очень скромна. Я тебя серьезно прошу, напиши мне, хватает тебе денег или нет. Мне кажется, ты очень много рассылаешь денег родным, в частности и дедушке. Ну, посуди сама — куда ему деньги. А себе, видно, ты ничего не оставляешь. Поэтому не оголаживай себя, а лучше напиши, я тебе по новому аттестату прибавлю денег. Теперь полагается по приказу выдавать аттестат на три четверти моего жалованья, поэтому к той сумме, которую ты получаешь, можно прибавить примерно около 400 рублей. О мне не беспокойся. Куда мне здесь девать деньги? Все у нас есть. Мы здоровы и бодры. Бьем фашистов. Скоро услышишь и про города, которые взяли. А главное, надо уничтожать фашистов. Дорогой и милый Аник! Я послал Наде две посылки, примерно такие же, какие послал тебе. Ответа еще не получил, но думаю, что они уже дошли. Аня! Ты меня немного все же поддела за старое. Поверь, что об Ульяне я не знаю с того момента, когда мы еще получили от нее бумагу на месте. Мне кажется, что она, видимо, на лето приезжала к себе на родину и там, наверное, осталась, а может быть, и там, где мы с тобой жили с Надей. Вообще это меня нисколько не интересует. Если тебе хочется уколоть меня — дело твое. Я много пережил, и дороже тебя у меня и не было, а сейчас и нет на свете. Ты у меня одна. Я тебе уже писал, почему ты мне не разрешаешь писать на твою квартиру — я не знаю, — ты до сих пор мне не ответила. Пойми, что ты у меня осталась одна. Больше у меня нет никого. Твои письма согревают меня и воодушевляют на новые дела. Родина выше всего — за нее все и отдадим до последней капли крови. Люблю тебя крепко. Пиши скорее и чаще. Почта теперь наладилась. А пока до следующего письма. Целую крепко и много раз. Обнимаю и прижимаю к своей груди.
Твой всегда и всюду Андрюша.
P.S. Привет всем знакомым. Часть вещей вышлю тебе к теплу, скорее всего, с попутчиком. Кое-что уже собрал. Пиши, что нужно тебе. Целую еще раз.
