Вчерашний первый секретарь Свердловского и Московского партийных комитетов смог взойти на самый гребень поднимающейся волны народного негодования коммунистическим режимом и мастерски удержаться на этом гребне вплоть до того момента, когда этот вал смял его главного соперника – архитектора перестройки Михаила Горбачева.
5.3.8. Освобождение Церкви
В начале 1980-х гг. на территории СССР оставалось всего 6700 православных храмов и 16 монастырей (2 – в РСФСР). На восьмимиллионную Москву приходилось лишь 46 православных храмов; в Ленинграде на 4 миллиона жителей – 12. Подавляющее большинство приходов было сосредоточено в Западной Украине, Западной Белоруссии, Молдавии и балтийских республиках – регионах, присоединенных в 1939–1940 гг., а потому менее подвергшихся принудительной атеизации. Советское государство, не желая роста влияния православия на умы граждан, до 1987 г. ограничивало регистрацию православных общин. В 1984 г. в СССР были зарегистрированы 2 православные общины, тогда как лютеранских – 12, баптистских – 19, пятидесятнических – 26, адвентистских – 12.
С 1984 по 1987 г. были зарегистрированы 234 общины этих четырех протестантских деноминаций и только 31 православная община. Председатель Совета по делам религии при Совмине СССР Константин Харчев в лекции перед преподавателями Высшей партийной школы в марте 1988 г. признал: «Раньше мы давили Русскую Православную Церковь и не сдерживали сектантов, так как боялись, что они уйдут в подполье, и мы окончательно потеряем над ними контроль. Но ведь католики, протестанты, баптисты, евангелисты и многие другие имеют центры и органы управления вне досягаемости советской власти, и потому их бурный рост чреват непредсказуемыми последствиями» (Русская мысль. № 3725. 20 мая 1988).
В первые годы правления Михаила Горбачева вопросы религиозной свободы были на периферии интересов государства и общества. XXVII съезд КПСС привычно призывал утверждать «научно-атеистическое мировоззрение для преодоления религиозных предрассудков» и «широко внедрять новые советские обряды и обычаи». На заседании Политбюро Михаил Горбачев в июле 1986 г. объяснял: «Надо стараться снизить религиозность, перевести эту потребность в другое русло». Егор Лигачёв в сентябре 1986 г. на совещании глав кафедр общественных наук порицал творческую интеллигенцию за «заигрывание с боженькой», за «выступления в пользу терпимого отношения к религиозным идеалам, в пользу возвращения к религиозной этике». В конце 1986 г. по указке ЦК КПСС разворачивается всесоюзная антирелигиозная кампания, в ходе которой такие газеты, как «Правда», «Правда Востока», требуют от интеллигенции и молодежи покончить с «кокетничаньем с боженькой», а от Церкви «прекратить спекулировать на эстетических и этических потребностях людей». Главный атеист И. А. Крывелев возмущается такими новыми произведениями литературы, как «Плаха» Чингиза Айтматова и сборник рассказов Виктора Астафьева «Место действия». Верующих продолжали выгонять с работы и дискриминировать иными способами.
Но это была уже последняя богоборческая кампания коммунистов. Год Чернобыльской катастрофы вызвал резкое усиление в обществе мистических настроений. Многие вспоминали слова из Апокалипсиса Иоанна – «упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки» [Откр. 8, 10–11]. Чернобыль – «полынь» по-украински (чорнобиль). Возмущение коммунистическим руководством, допустившим, а потом скрывавшим эту страшную аварию, соединялось у многих с чувством, что начинаются новые казни Божии за богоотступничество власти и народа. Эти мысли звучали в печати, об этом говорили делегаты Съезда писателей. «Вот если бы на головы современных осквернителей храмов… богохульников… низвергся вселенский свинцовый дождь – на всех человеконенавистников, на гонителей чистой морали», – говорил, например, Виктор Астафьев. Настроения общества в условиях гласности и демократизации не могли игнорироваться коммунистической властью. Несмотря на сопротивление партийных традиционалистов, освобождение религии как одной из форм общественного сознания началось вместе со вторым этапом перестройки.
В 1987 г. Церкви была возвращена Оптина пустынь, постепенно снимались ограничения с регистрации православных общин. Свой вклад в повышение общественного статуса Церкви внесли выступления и публикации академиков Дмитрия Лихачева, Бориса Раушенбаха, филолога Сергея Аверинцева, журналистов – Юрия Щербака, Александра Нежного.
Внимательных христиан радостно удивили слова Горбачева, сказанные в конце января 1988 г. в британском парламенте – «В этом году мы собираемся праздновать тысячелетие Крещения Руси». Эти слова произнес Генеральный секретарь ЦК КПСС, партии, объявлявшей атеизм одним из своих принципиальных оснований. Он, тем не менее, собирался праздновать тысячелетие Крещения Руси.
На 29 апреля 1988 г. Горбачев назначил встречу Патриарху Пимену, чтобы расспросить его о нуждах Церкви. Митрополит Филарет (Вахромеев), в то время председатель отдела Патриархии, ведающего внешними связями (в том числе и с государством), рассказывал авторам этого учебника, как они с Патриархом готовились к встрече: «Мы составили список просьб от самых незначительных до очень важных, системных. Решили начать с самых простых вопросов, а если Горбачев отнесется к ним благосклонно, то предложить к рассмотрению более сложные и существенные. Вопросов всего было 24. Когда на встрече Горбачев увидел, что я смотрю в список, он попросил разрешения взглянуть в него сам, и, посмотрев, на минуту задумавшись, сказал: «Все эти вопросы считайте решенными, что еще нужно для восстановления Церкви?» Следует добавить, что ни сам Горбачев, ни члены его семьи в то время не были верующими людьми. Внимание к нуждам Церкви было для Генерального секретаря следствием сложившегося его убеждения в приоритете «общечеловеческих ценностей» над классовыми и партийными.
Свидетельство очевидца
Помощник М. С. Горбачева А. С. Черняев под 26 апреля 1988 г. оставил такую запись в своем дневнике (видимо, не отмечая дат, Черняев делал записи и в два последующие дня): «С утра М. С. (Михаил Сергеевич. – Ред.) будет принимать Патриарха. Долго Иван Фролов (доктор философских наук, помощник Горбачева. – Ред.) мучился, как предложить называть: святой отец, Ваше преосвященство или мирским именем-отчеством?» – А. С. Черняев. Совместный исход. Дневник двух эпох. С. 755.
1988 г. вошел в историю как год радикальных перемен в отношениях Церкви и государства, Церкви и общества, ознаменовав смену эпох в государственно-церковных отношениях: Церковь гонимая, Церковь мучеников становится Церковью свободной. После апрельской встречи Горбачева с Патриархом Пименом юбилейные церковные торжества действительно приобрели статус общегосударственного торжества.
В мае 1988 г. в Оружейной палате Московского Кремля состоялась торжественная передача Церкви древних святынь, хранившихся в кремлевских запасниках, – частиц Древа Господня, десницы апостола Андрея Первозванного, главы святителя Иоанна Златоуста, частиц мощей русских святых. Накануне юбилейных торжеств, проходивших с 5 по 12 июня, была возвращена Церкви часть Киево-Печерской лавры. На празднование 1000-летия Крещения Руси, подтверждая всехристианское значение этого торжества, в Москву прибыли первоиерархи вселенских и поместных Церквей – патриархи Антиохийский, Иерусалимский, Грузинский, Болгарский, главы Кипрской, Польской, Чехословацкой, Американской церквей, архиепископ Кентерберийский, католикос всех армян, глава Коптской Церкви.
Поместный Собор открылся 6 июня (в Неделю всех святых) в Богоявленском соборе. 9 июня Собор провозгласил в лике святых, впервые с начала гонений (отдельные канонизации проходили только в автономных церквах Московской патриархии – Японской и Американской), восьмерых деятелей Русской Церкви: одного из обновителей русского монашества в XVIII в. – преподобного Паисия Величковского; благоверного Великого князя Димитрия Донского; иконописца – преподобного Андрея Рублева; богословов – преподобного Максима Грека, святителя Феофана Затворника, святителя Игнатия (Брянчанинова); митрополита Макария Московского; преподобного Амвросия Оптинского, блаженной Ксении Петербургской. Собор также принял «Устав об управлении Русской Православной Церковью», основные положения которого были приведены в соответствие с решениями Поместного Собора 1917–1918 гг. На Соборе впервые за многие десятилетия развернулось живое и даже полемическое обсуждение церковных проблем. Выступающие, в частности, подчеркивали, что хотя со времени Поместного Собора 1971 г. крещение приняло свыше 30 млн человек, большинство крещенных оставались невоцерковленными, духовных школ было мало, уровень подготовки пастырей в них был низок, а религиозное образование для мирян отсутствовало вообще.
