И, легонько коснувшись ладонью его рта, склеила его губы.
— Гнугу, — прогудел, как перегруженный трансформатор, Порнов.
— Гнугу-гнугу!
Девушка лишь шутливо погрозила ему пальчиком, положила руки себе на бедра и еще больше откинулась телом назад; Порнов тут же почувствовал, КАК она это сделала.
«Неравенство полов, будь оно проклято, — подумал он раздраженно. — Чтоб женщину трахнуть, надо силу, страсть и деньги; а чтоб мужика — ничего не надо; влезаешь на него — и все, он твой; биология-физиология, твою мать…
Врешь — не возьмешь!»
Он попытался вспомнить что-нибудь расслабляющее. «Бедная Мич сейчас в карцере лежит, вся грязная, избитая, — принялся наговаривать он, — заковали ее, наверное, как меня». Тут же понял, что дал промашку; на представленной картинке Мич полуобнаженная лежала на роскошной кровати; руки ее были прихвачены к железной высокой спинке белыми мягкими полотенцами; загорелое тело ходило ходуном под тонким пеньюаром. Броу, придавившая его пах недвижным, каменным изваянием, впервые шевельнулась; это была еще не дрожь экстаза, лишь далекий, сладкий отголосок ее; уйдя в себя, совершенно замерев, девушка была одновременно напряжена до предела; заставляя себя не двигаться и мучаясь от невыносимого желания закачаться-завертеться, она умела балансировала на грани между срывом и оргазмом.
«Не то, не то, — спешно соображал Порнов. — Надо что-нибудь на самом деле противное, мерзкое…»
Вспомнил штурмана в волчьем обличии; тут же в памяти всплыла батальная сцена на «Оклахоме» и когти зомби, полосующие упругую женскую грудь. Порнов чертыхнулся и припомнил жирную тушу пузатого князя; тот появился не один, а верхом на Иоланте; причем последняя немедленно заполнила собой весь кадр.
Бедра Броу вновь напряглись в мимолетной судороге; доселе ровное дыхание ее сбилось; она смежила глаза, приоткрыла рот и стала дышать полной грудью; старалась сбить острый и сильный всплеск чувств.
Порнов суматошно перебирал теперь все подряд; к сожалению, глазу зацепиться вокруг было не за что; перед самым носом призывно маячили упругий животик, зовущая женская грудь, гладкие плечи; нет, сюда было лучше не смотреть.
Колени Броу сжимали его бока все чаще; невидимое глазу сражение в женском чреве шло полным ходом; почувствовав, как намокает не только он сам, но и ткань вокруг его зада, Порнов вновь гневно замычал.
«Схему надо вспомнить, какую-нибудь схему, — суматошно билось в голове. Ничего лучше Порнову в голову не пришло. — Так, что у нас попроще; вот, бластер; его я назубок знаю… картридж Е180, подсоединяем к фильтру Е195 и выключателю Т120… узел накачки С30… Да пропади ж ты!»
Голова Броу закинулась, рот широко раскрылся, из горла вырвался тихий, едва слышный, рассыпчатый полустон-полухрип; она уронила голову вперед и уставилась на Порнова невидящими шалыми глазами; борясь с необузданной тягой своего естества, она получала не сравнимое ни с чем, даже с самим сексом, предельное, невыразимое удовольствие.
Провела дрожащей рукой по порновскому рту, распечатывая крепко схваченные уста; тело ее скользнуло ему навстречу.
— Руки! Руки отпусти! — взмолился Порнов, простонав от боли.
Стальной капкан ее коленей разжался, женские ноги скользнули назад, вытягиваясь поверх порновских; в следующее мгновение дрожащее женское тело покрыло и поглотило его полностью.
— Давай! — прошептала Броу. — Сделай это!
Оковы спали; теперь, кроме легкой, почти невесомой женской плоти, ничего не удерживало Порнова; свобода эта вихрем вынесла из головы остатки мыслей. «Надеюсь, Мич поймет», — успел лишь подумать наш герой, прежде чем первородный инстинкт разъяренным вепрем не попер из него наружу.
Руки скользнули под мышки Броу, вцепились в плечи и с силой сдвинули вниз. Навстречу им уже летела выгнутая дугой порновская грудь; Броу заорала ему в ухо так, что перепонка, наверное, лопнула; отпустить ее он и не подумал; сминая жидкий кисель ее плоти, хрустя всеми тонкими косточками, с ненавистью стенобитного орудия он принялся крошить и кромсать ее тело; скоро в руках его извивалось лишь потерянное, лишившееся голоса существо, больше похожее на выброшенный в спешке смятый флаг капитуляции; рыча, Порнов растоптал его окончательно. После чего затих и сам, погребенный осыпающимися обломками до основания развороченной крепости.
Броу пришла в себя первой, уперлась дрожащей рукой в постель, оторвалась было от Порнова, но не удержалась и рухнула обратно; полежала, приподнялась вновь — теперь уже более уверенно; проехав носом по щеке Порнова, заглянула в его опустошенные глаза.
— Уйди, — сказал Порнов, смотря мимо.
Смятение мелькнуло в ее глазах; но уже через мгновение она быстро и сильно поцеловала его в мягкие, безучастные губы.
— Ты как ребенок! — голос ее фальшивил; похоже, ей не часто приходилось слышать подобное. — Придумал себе какой-то сказочный мир с принцами и принцессами и живешь в нем… Очнись! Мы здесь; вот — ты, а вот — я; и нам вместе надо думать, как жить дальше…
— Короче, — глядя в сторону, обронил Порнов.
— Хорошо, — с готовностью кивнула Броу, — короче, так короче. Я подумала, не хочешь ли ты немножко попутешествовать со мной…
— Единственно, чего я хочу, — перебил ее Порнов, — так это пойти вымыться… от тебя; слезай!
— Как это: хамите, парниша?! — сказала она с сожалением; и Порнов вновь почувствовал стальное рукопожатие браслетов.
— Даже разговаривать со мной не желаешь? — Броу слегка надулась.
— Нельзя оставлять хамство безнаказанным; а хамство по отношению ко мне — тем паче!
Ты что же, решил, что у нас на сегодня уже все? Миленький мой, это только начало, самое начало. Я ведь могу с тобой сутки напролет играться; и ты мне ничем помешать не сможешь.
Она легонько шевельнулась на нем, и Порнов вдруг почувствовал, насколько живой и бесстыжей истиной были ее слова.
— Как это: расслабься и получай удовольствие, — проворковала девушка, отлипая от него влажной грудью; уткнула локти ему сверху в ребра, на ладонь положила подбородок и с интересом естествоиспытателя стала наблюдать за сменой настроения на его лице.
Круглая упругая попка ее с неутомимостью часовой стрелки принялась описывать невидимый Порнову круг; впрочем, ему не нужны были ни глаза, ни руки, чтобы ощутить это.
— Вот еще скажи, что тебе это не нравится, — если и насмехаясь, то самую малость, заметила Броу.
— Я тебя не-на-ви-жу, — заученно буркнул заготовленную фразу Порнов, впервые в жизни так отчетливо возненавидев свое тренированное во всех смыслах тело; благодаря методичному напору теплого треугольника, все в нем оживало; будто животворный бальзам втирали сильными круговыми мазками в онемевшую раненую длань.
«Всегда хотел посостязаться с Казановой, — подумал Порнов, стараясь сохранять на лице маску олимпийского спокойствия. — Если бы еще не эти кандалы…»
Возбуждение нарастало пологой горкой; вскоре он ощутил себя в полной боевой форме; наблюдательная Броу точно определила этот момент и вновь неслышимым заклинанием разбила сковавшие его тело чугунные цепи; уничтожила все преграды между двумя сильными молодыми телами и вновь, как агнец на закланье, смиренно и без остатка отдала всю себя во власть неистовой сексмашины.
То есть, попыталась так сделать; но ничего хорошего на сей раз у нее не получилось.
И не Порнов тому виной; при всем нашем к нему уважении, в этой ситуации он оказался ничем не лучше любого другого супермена.
Заглатываемый змеей кролик по сравнению с ним — просто исчадие ада, хитрое и изворотливое; он более волен в своем выборе, чем держащий в объятиях молодую стройную красотку возбужденный донельзя здоровый и умелый самец рода Хомо Сапиенс.
Нет, Порнов, увы, был тут совершенно ни при чем; если что он и смог сделать, так это — чуть изменить наигранный сценарий.
Глава 8. Пики козыри у нас
В самый пикантный момент, когда наши любовники, казалось, вот-вот узнают друг друга во всей полноте, в дальнем углу комнаты образовалось небольшое фиолетовое свечение. Разгоревшись сначала до размеров чайного блюдца, оно принялось медленно расти, пока не раздулось до метрового диаметра. Мечущийся по комнате полубезумный взгляд Броу наткнулся на него чисто случайно; тяжело дышащий Порнов трудился вовсю внизу и ничего, кроме странной одеревенелости, охватившей партнершу, естественно, не заметил.
