Музыка стала звучать отчетливее, как будто исполнитель неторопливо приближался к дому. Струны гитары затрагивали самые чувствительные струны в душе Пилар. И в то же время отчаяние захлестывало девушку. А что, если Рефухио придет к ней? Что ей делать тогда? Хватит ли у нее силы воли не поддаться его чарующему обаянию, сможет ли она убедить его оставить ее в покое? Страшно подумать, что произойдет, если Чарро обнаружит Рефухио здесь.
Но он не может не знать о появлении соперника, если повсюду слышалась эта музыка.
А вдруг это не Рефухио, а человек, который когда-то услышал от Рефухио эту мелодию и запомнил ее или знал ее еще раньше, а теперь просто решил наиграть несколько тактов.
Нет, зачем обманывать себя. Конечно, это Рефухио. Никто другой не смог бы вложить столько чувства в свое исполнение. Никто другой не смог бы заставить свою гитару рыдать, и смеяться, и вздыхать так, что от этих вздохов дрожал ночной воздух. Никто другой не смог бы сыграть этот незамысловатый мотив так, что каждая нота болью отзывалась в сердце Пилар.
Она закрыла глаза, напряженно вслушиваясь в музыку, словно вбирая ее в себя, стараясь не упустить ни одного звука. Теперь мелодия будто жила в ней самой. Она слушала, а горячие слезы струились по ее щекам.
Нет, она не должна совершить ошибку.
Она не должна выходить замуж за Чарро. Эта уверенность пришла к Пилар именно сейчас, когда струны гитары пробудили в ее душе давно угасшую надежду. Стоять рядом с Чарро перед алтарем и клясться ему в вечной любви и верности было для Пилар равносильно самому страшному смертному греху. Это значило предать ее любовь к Рефухио. И скольких людей ее трусость едва не сделала несчастными. Если Рефухио придет, она последует за ним. Никто и ничто не сможет помешать ей в этом, кроме смерти.
Но где же он? Звуки музыки определенно стали еще громче. Пилар вскочила на ноги и посмотрела с балкона вниз, но ничего не увидела во дворе. Только пустое черное пространство, которое время от времени прорезали блики лунного света, и всплески воды, извергающейся из фонтана.
Вдруг Пилар показалось, что рядом с высокой стеной мелькнула какая-то тень. Она всматривалась в темноту, но не была уверена, что смутные очертания принадлежат человеческой фигуре. Может быть, у нее просто чересчур разыгралось воображение? Что же это все-таки было?
А если Рефухио придет за ней, что тогда? Что будет с ними? Куда им идти? Губернатор Пачеко закрыл глаза на смерть дона Эстебана, но это еще не означает, что он забудет послать в Испанию запрос относительно выяснения личности Эль-Леона. Пройдет год, от силы два, и Рефухио снова начнут разыскивать. Они могут бежать на юг и обжиться где-нибудь возле Веракрус или даже Мехико-Сити, но кто поручится, что длинная рука королевского правосудия однажды не коснется их своими холодными пальцами. И тогда все будет кончено.
Но до этого еще далеко. Год — срок немалый. За этот год они еще успеют вкусить все радости жизни. У них появится ребенок, обязательно появится. А если судьба подарит им два счастливых года, то может родиться и второй малыш. Им должно хватить времени, чтобы вместе испить из живительной чаши их огромной любви.
Только бы Рефухио пришел.
Песня подходила к концу.
Пилар глубоко вздохнула и приготовилась выйти из своего укрытия под виноградной лозой и позвать Рефухио.
В этот момент гитара смолкла.
Последний аккорд был похож на горестный стон, который ножом резанул по сердцу Пилар. Ее бросило в дрожь, но она осталась стоять на месте, внезапно оказавшись во власти каких-то дурных предчувствий, и не отрывала взгляда от темного угла под стеной.
Что же происходит? Кто там прячется? Пилар с трудом подавила в себе желание закричать. Может, стоило спуститься вниз и обыскать двор? Но не слишком ли это опрометчиво? В конце концов она решила, что лучше подождать. Будь что будет.
И тут зашелестела виноградная листва на противоположном конце балкона. Шум усилился. Лоза закачалась, как будто кто-то карабкался по ней наверх.
Ни ночная птица, ни даже кот, прошмыгнувший по балкону в поисках добычи, не могли произвести столько шума. Да, это был человек. И он взбирался наверх, цепляясь за виноградные побеги.
Он передвигался очень быстро, ловко орудуя руками и упираясь ногами в стену, как будто это для него было привычным делом. Он проворно подтягивал вверх свое мускулистое тело, словно оно было невесомым. Через секунду он уже уцепился за балконные перила. Пилар шагнула навстречу.
Его голова уже показалась среди листвы, но лицо было скрыто в тени. Он приподнялся на руках, удерживаясь в таком положении благодаря силе своих мышц, и уже занес ногу над перилами, намереваясь одним махом перескочить на балкон.
Пилар побежала к нему, сразу оказавшись в полосе лунного света. У нее вдруг перехватило дыхание, и она мягко, но немного неуверенно позвала:
— Рефухио! Я здесь.
Вдруг из темноты во дворе появился еще один человек. Он бежал к дому, его лицо было искажено яростью и ужасом. В руках он держал мушкет.
— Назад, Пилар! — закричал Чарро. — Немедленно уходи оттуда!
Тот, кто прятался в листве, поспешно перебросил свое тело через балконную ограду. Еще секунда, и он коснется ногами твердой поверхности. Внизу, во дворе, Чарро вскинул мушкет к плечу. Он прицелился, готовый выстрелить.
Пилар видела, что происходит, и ей стало страшно. Она издала безумный нечеловеческий вопль, в который вложила все свое отчаяние и безысходность.
— Не-е-ет!
И тут раздался выстрел. Из мушкета полыхнуло оранжевым огнем, потом вокруг заклубился густой дым. Затем выстрелил еще один мушкет, из противоположного угла двора, и еще один, и еще. Яркие вспышки света то и дело разрывали ночную тьму, а грохот стрельбы все не умолкал.
Пули свистели и впивались в тело человека, повисшего среди виноградных побегов. Он захрипел и откинулся назад. На его белой сорочке расплывались темные пятна. Он еще продолжал судорожно цепляться руками за перила, но через секунду его ослабевшие пальцы разжались, и он тяжело рухнул вниз.
Пилар слышала треск ломающихся веток, которые задевало тело при падении, а затем глухой удар о землю. Ноги у Пилар подкосились, мысли путались, а тело отказывалось повиноваться. Глаза будто застилал кровавый туман, а сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из груди.
— Нет, — прошептала она и затрясла головой, словно отгоняя наваждение. — Нет.
Как только к Пилар вернулась способность думать и двигаться, она метнулась в свою спальню и бросилась к лестнице. Мгновение спустя Пилар уже мчалась вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Вскоре она была во дворе.
