Читаем без скачивания Царь грозной Руси - Валерий Шамбаров

В делах Веры Иван Васильевич никогда не отказывался помочь другим народам. Поддержать Православие в Литве было важно, и на просьбу Ходкевича выделить специалистов государь отпустил с ним Федорова. А насчет «ереси» красноречиво свидетельствует факт: типография в Москве продолжала действовать и без Федорова, в ней работали другие мастера: Никифор Тарасьев, Андроник Тимофеев Невежа, Маруша Нефедьев, Васюк Никифоров, Петр Тимофеев Мстиславец. В 1568 г. они начали печатать Псалтирь. А с введением опричнины возникла еще и вторая типография, и не где-нибудь, а в Александровской Слободе. К концу 1570-х в России были изданы все основные богослужебные книги. Но и с Федоровым связь не прерывалась — например, постоянными покупателями его продукции были Строгановы [36].

На Руси были свои ученые, мыслители, литераторы. Как и в других странах Средневековья, они не специализировались в одной области, а развивали таланты по разным направлениям. Некоторые из них уже назывались. Св. Макарий — богослов, литератор, педагог, знаток русского права. Ермолай Еразм — не только писатель, но и богослов, социолог, математик. Св. Филипп — богослов, прекрасный физик и инженер, автор многочисленных изобретений. А на первом месте среди ученых людей надо, без сомнения, назвать самого царя. По роду деятельности ему приходилось заниматься военной наукой, фортификацией, артиллерией, он всегда лично выезжал на ежегодные испытания новых пушек. Он был редким знатоком богословия, и это также оказывалось нужным для исполнения его обязанностей. «По работе» царю требовались и глубокие знания в области экономики, географии, российского и зарубежного права, истории. Как уже отмечалось в предыдущих главах, Иван Грозный такими знаниями обладал.

Но он был и великолепным писателем. При его непосредственном участии рождался такой жанр литературы, как отечественная публицистика. Иван Васильевич писал свои послания сочно, образно, живым русским языком. Не связывал себя искусственными рамками стилей, которые в данное время почитались «классическими». Его мысль льется свободно, следуя только воле автора, меняет направление, применяет различные формы и приемы. Здесь и и строгая логика, и остроумная ирония, и умелое оперирование фактами, и четкие выводы. Разнообразие ничуть не нарушает единства, и все вместе позволяет достичь той цели, для которой писалось данное конкретное произведение.

Однако царь создал и целый ряд прекрасных духовных творений: «Канон Ангелу Грозному воеводе» — св. Архистратигу Михаилу, стихиры на праздники преставления св. митрополита Петра, Сретения Владимирской иконы Божьей Матери, тропари св. Никите Переславскому, свв. Михаилу Черниговскому и болярину его Феодору и др. Литературные таланты отца унаследовал и царевич Иван. Он написал житие св. Антония Сийского, канон этому святому. Но каноны, стихиры, тропари — не просто духовные и поэтические произведения, они еще и музыкальны. И Иван Грозный был знатоком церковной музыки, сам писал ее, пел в хоре, собирал капеллу лучших певчих. Это было высокое искусство, и в XVI в. оно тоже достигло расцвета. Сохранились специальные «азбуки» по чтению крюковых (нотных) записей, певческие рукописи-нотации, партитуры для пения с многоголосием. Например, до нас дошло в нотных рукописях «Казанское знамя», и воспроизведение этих песнопений показывает, что они были исключительно разнообразными, красивыми и мелодичными.

Иван Васильевич ценил и народные песни, былины, сказки. Для него специально искали стариков-сказителей. Он покровительствовал и ювелирному искусству. При его дворе работали лучшие мастера, Артемий и Родион Петровы «с братьею и детьми», дьякон Ильиной церкви Даниил и др. Применялись различные сложные технологии — литье, чеканка, зернь, скань, чернь, басма, несколько видов эмали, резьба, гравировка. Опять же, уцелело далеко не все. Многое погибало в пожарах, вывозилось и переплавлялось грабителями, интервентами всех войн. Но сохранившиеся оклады икон и Евангелий, чаши, кадила, потиры, блюда, женские украшения являются непревзойденными произведениями русских ювелиров.

И конечно, огромное значение придавалось творчеству иконописцев. Это было не менее важно и нужно, чем книгопечатание. Но только не стоит путать иконопись и живопись. Они выполняют разные задачи и основаны на разных принципах. Картинами можно восхищаться, любоваться, но молиться на них нельзя. При всем желании не получится. А икона предназначена именно для молитвы, и только для молитвы. Это символ, помогающий верующему сосредоточить внимание, отрешиться от земного и открыть душу навстречу Горнему миру. Поэтому и мастер, создававший ее, постился и молился, искал вдохновения не в плотских прелестях натурщиц, а свыше.

При Иване Грозном проблемы иконописания на Руси впервые были вынесены на государственный уровень, рассматривались Освященными Соборами в 1551 и 1554 г. Были установлены правила, вводились образцы подлинников, которыми следует руководствоваться, чтобы писать без мудрствований, искажений и «самомышления». Это было и в самом деле необходимо — чтобы человек, придя в любой храм, чувствовал себя привычно и уютно, без труда узнавал образ Богоматери, св. Николая Чудотворца, св. Георгия Победоносца… Это было важно и по другой причине — икона отображает мир Горний, а он постоянен, он не меняется под влиянием моды и человеческих фантазий. Хотя писание «по подобию» вовсе не отрицало творчества и не означало слепого копирования. Например, русская традиция не нарушала византийскую, но все же стала особой, оригинальной. А мастера XVI в. следовали манере своих великих предшественников: преподобного Андрея Рублева, Феофана Грека, Дионисия, но и не повторяли их. Развивали, совершенствовали, по-своему осмысливали композиции.

Славились центры иконописания в Москве, Пскове, Троице-Сергиевом монастыре, Угличе, Ярославле, Строгановская школа. Были известны такие мастера, как сын Дионисия Феодосий, Останя, Яков, Михаил, Якушка, Семен Высокий Глаголь, Прокопий Чирьин, Истома Савин и др. Они писали яркими, густыми красками, их изображения отточены и выверены, они красивы, но и строги, в них символичен каждый предмет, каждый жест. Многие произведения этой эпохи являются гордостью иконописного искусства. В XVI в. появляются иконы с клеймами — искусными миниатюрами, обрамляющими основной образ. Для данного времени характерны и сложные, многофигурные сюжеты Рождества Христова, Преображения Господня, Входа Господня в Иерусалим, поцелуя Иуды и т.д. Иконописцами делались прекрасные росписи Благовещенского, Архангельского соборов, Золотой палаты.

Хорошо известна и грандиозная икона «Благословенно воинство Царя Небесного» (позднее название «Церковь Воинствующая»). Она представляет исход народа Божьего, из Града обреченного в Град Вечный, Небесный. Тремя потоками движется русское воинство, и, объединяясь с живыми, идут святые заступники — Владимир Святославович, Александр Невский, Дмитрий Донской, Борис и Глеб… Ведет воинство св. Архистратиг Михаил. А за ним скачет на коне сам царь. Икона, как и многие другие творения, создавалась по поводу взятия Казани, отражала совершенный подвиг. Но она писалась ни в коем случае не «на память», как зарубежные батальные полотна. Она располагалась в Успенском соборе рядом с царским местом и постоянно напоминала Ивану Грозному о его долге перед Церковью и народом. Как всякая икона, она предназначалась для моления — чтобы Господь позволил государю выполнять этот долг. Чтобы даровал и дальше вести Святую Русь вслед за Архангелом Михаилом.

А в Коломенском, в неоднократно уже упоминавшемся белокаменном храме Вознесения Христова, Иван Васильевич приказал пристроить прекрасный резной трон. Очень необычный, загадочный трон. Загадочный, потому что сам государь на нем никогда не сидел и даже в принципе сидеть не мог! Православная паства всегда и везде располагается западнее алтаря. А трон пристроен к нему с восточной стороны, примыкая к алтарю спинкой. Ни один человек, и царь в том числе, не осмелился бы сесть таким образом. Вот и остается призадуматься — для кого же предназначался этот трон? Или — для Кого?..

41. ИЕЗУИТЫ ДЕЙСТВУЮТ

Контрреформация отразилась на разных континентах — всюду хлынули миссионеры. Например, иезуит Ксавье, которого называли «апостолом Индий», за 10 лет проехал 52 страны и окрестил… около миллиона язычников. Хотя не знал их языков, а они, ясное дело, не понимали латынь. В общем, пришел белый человек, что-то поколдовал и отправился дальше. Но в Рим шли триумфальные отчеты, «окрещенные» страны объявлялись католическими, а стало быть, подвластными папе. Из португальских колоний миссионеры проникали в африканские племена. В Индии иезуиты придумали маскироваться под браминов. «Элементы христианства» скрытно вставляли в проповеди обычного индуизма, а к идолам, которым поклонялись люди, приделывали малозаметный крестик. Китайская империя была европейцам еще не по зубам. Но ее чиновники покупались взятками, и португальцам в 1557 г. разрешили основать базу в Макао. Ее назвали «Город имени Господа в Китае» — население составили купцы и миссионеры. Купцы качали прибыли, а миссионеры готовили почву для дальнейшей колонизации.