— Возможно, милорд, но я явился.
— Это я вижу. К счастью для меня, вы нарушили слово: срок, который я вам назначил, истек вчера.
— Ваша светлость ошибается, я явился на милостиво назначенное вами свидание точно в указанное время.
— Мне трудно поверить вам на слово.
— Очень жаль, но вы поставите меня перед необходимостью вас к этому принудить. Мы по доброй воле приняли по отношению друг к другу определенные обязательства, и я вправе требовать выполнения ваших обещаний.
— Вы выполнили все условия договора?
— Выполнил. Их было три: я должен был вернуть себе свои поместья, иметь сто тысяч золотых и явиться к вам через семь лет просить руки леди Кристабель.
— И у вас действительно есть сто тысяч золотых? — с жадностью спросил барон.
— Да, милорд. Король Генрих вернул мне мои поместья и доходы от них со дня конфискации. Я богат и требую, чтобы завтра же вы отдали мне руку леди Кристабель.
— Завтра! — воскликнул барон. — Завтра? А если бы вы завтра сюда не явились, — добавил он мрачно, — наше соглашение было бы расторгнуто?
— Да; но послушайте меня, лорд Фиц-Олвин, я прошу вас выбросить из головы дьявольские замыслы, которые в ней зреют: я явился в назначенный час, и ничто на свете — не стоит и пытаться применить силу — ничто на свете не может заставить меня отказаться от той, которую я люблю. Если, отчаявшись во всех других средствах, вы решитесь прибегнуть к хитрости, я отомщу и, будьте уверены, отомщу жестоко. Мне известна одна ваша тайна, и я ее раскрою. Я жил при дворе короля Франции, и мне стали известны подробности одного дела, которое касается лично вас.
— Какого дела? — с беспокойством спросил барон.
— Сейчас не время пускаться в долгие объяснения по этому поводу: довольно будет вам знать, что я держу в памяти имена тех презренных англичан, которые предполагали отдать свою родину под иноземное иго. (Лорд Фиц-Олвин побледнел.) Сдержите обещание, которое вы мне дали, милорд, и я забуду, что вы повели себя подло и предательски по отношению к своему королю.
— Рыцарь, вы оскорбляете старика, — прервал его барон, принимая возмущенный вид.
— Я говорю правду, и ничего больше. Еще один отказ, милорд, еще одна ложь, еще одна увертка, и королю Англии будут представлены доказательства вашей преданности отечеству.
— Вам повезло, Аллан Клер, — как можно мягче сказал барон, — что Небо одарило меня спокойным и терпеливым нравом; если бы я был по природе своей гневлив и раздражителен, вы бы жестоко поплатились за вашу дерзость: я приказал бы бросить вас в крепостной ров.
— Такой поступок был бы чистым безумием, милорд, потому что он не спас бы вас от королевской мести.
— Ваша молодость служит извинением вашим дерзким речам, рыцарь; я проявлю снисходительность, хотя мне было бы просто наказать вас за них. Зачем же прибегать к угрозам, еще не зная, действительно ли я собираюсь отказать вам в руке своей дочери?
— Потому что я достоверно знаю о нашем намерении отдать руку леди Кристабель презренному и жалкому старику сэру Тристраму Голдсборо.
— Да неужели? Кто же, скажите на милость, этот болтливый дурак, поведавший вам такую дурацкую историю?
— Это не важно, весь город Ноттингем только и говорит, что о приготовлениях к этой богатой и смехотворной свадьбе.
— Я не могу отвечать, рыцарь, за все глупые и лживые слухи, которые обо мне распространяют.
— Значит, вы не обещали сэру Тристраму руку вашей дочери?
— Позвольте мне не отвечать на этот вопрос. До завтрашнего дня я волен в своих мыслях и желаниях; вот завтра уже воля ваша: приходите, и я полностью удовлетворю ваши требования. Прощайте, рыцарь Клер, — вставая, закончил старик, — я желаю вам всего доброго и прошу оставить меня одного.
— До счастливого свидания, барон Фиц-Олвин. И помните, что у дворянина только одно слово.
— Прекрасно, прекрасно, — проворчал старик, поворачиваясь к гостю спиной.
Аллан вышел из покоев барона с тяжелым сердцем. Он не мог не видеть, что старый лорд опять замышляет какую-то подлость. Его полный угрозы взгляд провожал рыцаря до порога комнаты; потом, не желая отвечать на последний поклон молодого человека, старик отошел к окну.
Как только Аллан вышел (он отправился на встречу с Робин Гудом), барон яростно зазвонил в колокольчик, стоявший на столе.
— Пришлите мне Черного Питера, — отрывисто сказал он вошедшему слуге.
— Сию минуту, милорд.
Через несколько минут солдат, которого вызвал Фиц-Олвин, уже стоял перед ним.
— Питер, — обратился к нему барон, — у тебя под началом есть несколько храбрых и неболтливых парней, которые выполняют без обсуждения данный им приказ?
— Да, милорд.
— Они смелы и умеют забывать об услугах, которые могут быть ими оказаны?
— Да, милорд.
— Прекрасно! Отсюда только что вышел рыцарь в богатом красном камзоле; иди за ним следом с двумя крепкими парнями и сделай так, чтобы он больше мне не мешал. Ты меня понял?
— Отлично понял, милорд, — ответил Черный Питер е омерзительной улыбкой и наполовину вытащил из ножен огромный кинжал.
— Я вознагражу тебя, храбрый Питер. Не бойся ничего, но действуй скрыто и осторожно. Если этот мотылек полетит к лесу, идите за ним, и под сенью деревьев вам будет легче обделать это дельце. Отправив его в мир иной, заройте его под каким-нибудь старым дубом, а могилу прикройте терном и листвой, и никто не найдет его труп.
— Ваши приказания будут в точности выполнены, и когда я снова увижу вас, этот кавалер будет спать под зеленым травяным ковром.
— Я жду тебя; немедленно идите следом за этим наглым щеголем.
Питер Черный в сопровождении двух своих товарищей покинул замок и вскоре напал на след Аллана Клера.
Молодой человек медленно, опустив голову, шел печальный и задумчивый в сторону Шервудского леса. Увидев, что он дошел до опушки, убийцы, шедшие за ним по пятам, вне себя от зловещей радости ускорили шаг и спрятались за кустами, ожидая подходящей минуты, чтобы броситься на него.
Аллан Клер поискал глазами проводника, которого обещал прислать Робин Гуд, и, продолжая внимательно осматривать окрестности, принялся размышлять о том, каким образом вырвать Кристабель из рук ее недостойного отца.
Из этих тягостных раздумий рыцаря вывел треск ветвей; он повернул голову и увидел, что к нему быстрым шагом приближаются трое мужчин с обнаженными мечами и зловещим выражением на лицах.
Аллан прислонился спиной к дереву, вытащил меч из ножен и спросил твердым голосом:
— Негодяи, что вам от меня нужно?
— Твою жизнь, нарядный мотылек! — воскликнул Черный Питер и бросился на рыцаря.
