Читаем без скачивания Алмазная маска - Джулиан Мэй

Малама – невежественная колдунья! Грубая, злобная натура, неспособная понять святую правду космических сил. Она дерзко заигрывает с такими могучими силами природы, понять которые ей не дано. Ты должна поверить, что лилмик использует разные приемы, чтобы установить контроль над мыслящими существами, чтобы свести их в бесконечную единицу, называемую Галактическим Разумом.

Но, мама, Малама Джонсон – католичка, как и я. Она безвредная, старая женщина, добрая душа… Она действительно из племени кахуна, но кахуна-лапаау, а не анаана. Она настоящая кудесница, об этом на острове все знают.

Доди, Доди, какая же ты еще глупенькая, несмотря на всю твою образованность и способности. А знаешь ли ты, что Малама занимается черной магией!..

Мне трудно в это поверить.

Серьезно? Неужели ты настолько слепа? Отказываешься от мудрости, которой я старалась научить тебя?

Нет, я только хочу сама во всем разобраться…

Ты упорствуешь, упрямо цепляешься за ложные понятия и идеи, присущие окружающей тебя ущербной действительности. Ты должна принять на веру таинство всеобъемлющего Целого! Ты же будущий математик, Доди. Вспомни теорему Геделя – мир нельзя описать только с помощью аксиом, если даже доказано, что он закончен и непротиворечив. Всегда найдется теорема, доказывающая собственную недоказуемость. Это значит, что за пределами сущего есть нечто такое, что можно познать только с помощью веры.

Я читала об этом. Вот какой вопрос меня интересует: является ли вторая реальность, воплощенная в описываемом тобою новом устройстве галактики, тем самым состоянием, которое может послужить примером утверждаемого тобой тезиса? Мне следует именно в таком смысле пропагандировать ее?

Мое страдание неизмеримо! Мне так больно за тебя!.. Твои сомнения могут поставить на грань катастрофы все юное поколение Земли. До той поры, пока ты не сделаешь выбор, люди не смогут избавиться от угрозы порабощения, которую несет с собой так называемое Галактическое Единство. Наша раса растворится в неисчислимой орде мелких уродливых экзотиков – в этом будет и твоя вина! Из-за того, что ты поддалась сомнениям. Из-за того, что у тебя не хватило мужества!.. Ты прикрылась двусмысленностями и парадоксами, вместо того чтобы распахнуть душу и всем сердцем принять новую реальность. Ты должна сделать выбор.

Ты знаешь, я не страдаю болезненным самомнением. Гордыня мне претит… Когда ты заявила, что именно я обязана ввести человечество во второе Содружество, мне стало не по себе. Не слишком ли?.. Для моих ли плеч такой груз?

Но ведь ты воистину нуждаешься в этом. Нет страшнее чувства одиночества. Я верю, ты найдешь в себе силы и сольешься с новой реальностью. Ты и все мы, твои соплеменники… Надо только сделать решительный шаг.

Что ты имеешь в виду?

Высшие силы приказали мне предложить тебе выбор. Именно сегодня… Раз и навсегда! Другого шанса не будет. Если ты согласишься, будешь допущена к тайне и узнаешь, как устроено второе Содружество. Сомнения и страхи исчезнут… Испарится и тот маленький злой ангел, которого ты считаешь своим защитником и который на самом деле является запрограммированным орудием в руках ужасного лилмика.

Как же мне… сделать выбор?

Ты должна сказать: «Мама, пусть это свершится!» – и допустить будущее в свое сердце и сознание.

Значит, я должна открыться?

Да.

Вся, до конца?

Да.

Что же будет потом?

Мое любимое дитя, тебя наполнит дыхание жизни. Ты обнаружишь, что в твоем теле поселилось мыслящее начало Вселенной.

Это невероятно. Я услышу Благую весть?!

Больше! Грандиознее!.. Новая сущность обоснуется в твоем теле. Ты станешь орудием борьбы за человеческую свободу и счастье. В этой борьбе ты растворишься без остатка. Ты больше не будешь испытывать страданий, мук… Только радость. Безмерную радость…

Вместе с космической сущностью, поселившейся в моем теле?

Да.

А в каком теле вселенский разум обитает теперь?

Что?!

В чем в настоящее время пребывает вторая реальность?

СНАЧАЛА СДЕЛАЙ ВЫБОР!

Сначала ответь на мой вопрос.

…

Мама, ты меня слышишь?

Замечательно! Значит, все эти годы ты играла со мной? Ты надеялась обмануть меня?! Ты – маленький, вероломный ублюдок! Ты, оказывается, все прекрасно знаешь. И кто я, и почему погиб мой бедный Квентин.

Это неправда, ты сама не веришь в то, что говоришь.

Дерьмо поганое! Маленькая метасучка!.. Что ж, ты допустила ошибку. За нее надо платить.

Я хотела помочь тебе, Фурия. Снять гнев, ослабить хотя бы в какой-то мере измучившую тебя боль. Ведь есть же способ переделать ущербную часть твоего «я». Я хотела излечить тебя…

…

Открой, в чьем теле ты пребываешь?

Поздно, Доротея Макдональд. Тебе ни к чему это знать. Ты умрешь… Так же, как погибла твоя дражайшая мамочка. Будешь долго агонизировать, а я посмотрю, как ты мучаешься. Подожди, я выберу подходящий момент. Когда ты будешь менее всего ожидать этого… Au revoir!

Роги вошел в комнату с подносом, на котором стояли два запотевших стакана с апельсиновым соком и лежала кассета со стереоизображением сегодняшней местной газеты.

– Ты уже проснулась? Надеюсь, хорошо отдохнула?..

Ди выдавила слабую улыбку.

– Так, чуть-чуть…

Он подал ей стакан, уселся в кресло и заметил:

– Тебе бы следовало еще раз обратиться к Маламе насчет бессонницы.

– В этом нет необходимости. Малама здесь не поможет, она и так изрядно потрудилась надо мной. Она – исключительная мастерица по этой части. Людям Катрин очень далеко до нее.

– Джек мне то же самое говорил. Я не знал, верить ему или не верить… Все это звучит так странно…

Ди нахмурилась.

– Джек сам странный. Я все никак не могу понять, почему послушала его и приехала сюда. Все из-за тебя, дядя Роги. Где это ты так научился уговаривать?

– Тебе не стоит бояться Ти-Жана, Доротея. Он от всего сердца заботится о тебе.

– Сколько людей говорили мне то же самое. – Она встала, потянулась. Волосы ее были разделены на два длинных пушистых хвостика. Короткие шорты, старая гавайская рубаха, которую одолжил ей старик, – полы были подвязаны под маленькой, посвечивающей в вырезе грудью. – Сбегаю-ка я на пляж. После вчерашнего шторма море, должно быть, утихло.

– Я пойду с тобой, – встрепенулся Роги.

– Нет, спасибо. Мне надо кое-что обдумать. Мне на самом деле следует побыть одной. Я знаю, у вас с Маламой самые добрые намерения, однако когда с тебя каждую секунду не сводят глаз… Это в конце концов глупо. Она, словно полицейский, проверила всех, живущих на острове. Здесь нет Гидры! А если бы даже и была, я готова.

– Мне не нравится твоя самонадеянность. Почему ты решила, что их объединенные метасилы слабее твоей?

– Прежде всего, их осталось трое. Одной из составляющих более не существует. Джек идентифицировал Альвареса с Квентином Ремилардом.

– Откуда ты узнала об этом? Ты следила за ним на Оканагоне с помощью дальновидения?

– Нет… но я уверена, что так оно и есть. А вот и вторая причина моей уверенности. Они считают Джека Главным Врагом. Если бы они были способны погубить его, он бы уже был мертв. Но Джек жив. Следовательно, их возможности ограничены. Мой потенциал сравним со способностями Джека, так что у меня неплохие шансы…

– Глупая девчонка! – возмутился Роги. Он схватил кассету, собрался было вставить ее в видик, потом в сердцах отшвырнул. – Но Гидра-то не знает об этом! Хорошо, ступай! И помни, что опытный оперант всегда найдет способ ослабить сопротивление противника. Например, Гидра, используя сокрушительную силу, просто уронит тебе на голову кокосовый орех. Этого будет достаточно.

Ди попыталась рассмеяться, однако получилось что-то жалкое, робкое…

– Я буду очень внимательна. Где Малама?

– Отправилась в супермаркет в Поиру. Пока мне поручено наблюдать за тобой.

– Но для меня крайне важно именно сейчас побыть одной. Я буду в парке, погуляю… Я не хочу, чтобы кто-то наблюдал за мной. Ладно?

– Хорошо, – буркнул старик.

Оставив дом Маламы, Доротея отправилась по прибрежной дороге в парк Спаутинг Хорн. Погуляла по аллеям, поднялась на смотровую площадку, откуда открывался вид на этот живописный уголок дикой природы. Утро было пасмурное, ветреное, с моря на береговую кромку накатывали гигантские валы. В парке было пусто, несколько туристов охали и ахали при виде местных достопримечательностей и без конца щелкали фотокамерами.