стола стакан с бренди и сделал пару глотков. — Они сказали, что вертолет каким-то образом ускорился после попадания в хвост. Причем разогнался до немыслимой скорости, которой у этой модели в принципе быть не может, особенно у подбитой.
— СУКА! СУКА! — бушевал граф. — Я же теперь покойник! Самый что ни на есть покойник. Никто не мог предположить, что он свалится прямо к Распутиным. Он просто физически не должен был дотянуть!
— Успокоишься ты уже или нет? — рявкнул на него виконт. — Если и прикончат, то наемников, а ни кого-то из нас, но они уже свалили из Империи. Да и не знают они, кто конкретно заказчик, все было сделано инкогнито. А ты тут разводишь панику на пустом месте, — Тимирязев опрокинул в себя остатки бренди.
Граф, взглянув на него, наконец уселся в кресло и закинул ногу на ногу, но она продолжала нервно трястись. Ему не раз приходилось устранять тех, кто переходил ему дорогу в делах, но этот Добрыня Добрынин казался ему теперь человеком, продавшим душу дьяволу. Вокруг него витало слишком много мистики, чтобы не думать об этом.
— Знаешь, он ведь совершенно один, абсолютно один, — бормотал теперь Расторгуев, словно разговаривая сам с собой. — За его головой охотимся не только мы, но он по-прежнему жив. Как такое вообще возможно? Подумаешь, у него высокий ранг, я же уже отправлял на тот свет одаренных S-ранга, даже опытных. В чем его гребаный секрет?
— Тебя только это интересует? — скривился недовольно виконт. — А деньги у него откуда берутся на все про все, раз его из рода попёрли? Он скупает в своем районе жилье за жильем, как семечки на базаре, и еще наемников там расселяет. А им, между прочим, немалое жалование платить надо.
— Это меня тоже интересует, — угрюмо кивнул его товарищ-аристократ по несчастью. — Эти чертовы наемники вечно кочуют из дома в дом, постоянно перемещаются. И нам даже невозможно понять, сколько их там на самом деле.
Расторгуев тоже налил себе горячительного и, вздохнув, сделал большой глоток.
— Нет, ей-богу, такое ощущение, что мы имеем дело со старым опытным партизаном, а не с каким-то сопливым студентом! — всплеснул он руками, не находя места своим эмоциям. — Еще и эта его дружба с Распутиным только все портит: торчит как кость в горле. Ни назад, ни вперед толком не продвинуться.
Тимирязеву добавить больше было нечего: он понимал, что так оно и есть. Чего они уже только не передумали и каких идей только не состряпали, чтобы взять его в тиски.
Даже хотели заграбастать его сестру в заложники и шантажировать, но та находится в резиденции в курортном поселке, а резиденция эта тоже лично Распутину принадлежит, так что соваться туда с такими намерениями — чистое самоубийство. К тому же, с ней там маркиза Прусская отшивается, и та может создать проблемы, ведь ее род в случае чего и здесь, в Империи, их достанет. А род у нее очень даже небедный и до жути воинственный.
— Может, подсыпать ему яду? — предложил граф с мрачной ухмылкой. — Старый добрый мышьяк еще никого не подводил. Главное, чтобы доза была правильной, а то еще, не дай бог, выживет и мстить начнет. Хотя, судя по его живучести, он и мышьяк переварит, как младенец молоко.
— Ладно, Семен Семенович, не городи уже чушь с горя. А мне пора домой: остальные дела тоже ждут, — виконт поднялся с кресла. — За наши шкуры переживать не стоит, так что продолжим думать, как до Добрынина добраться. Главное — впредь быть осторожнее, а то еще сами себе яму выроем.
— Согласен, и спасибо, что успокоил, а то я всю ночь глаз не сомкнул, — выдохнул Расторгуев и пожал ему руку. — Сам видишь, какой я сегодня на взводе. Голова шла кругом, но после разговора с тобой полегчало. Правильно сделали, что сразу сплавили наемников подальше.
— Ага, бывай.
Тимирязев зашагал к двери, но та распахнулась ему навстречу, и внутрь влетел без стука Тимофей — крупный мужчина с седым виском, начальник гвардии графа. Он был в курсе делишек своего хозяина и его сговора с Тимирязевым. Окинув их быстрым взглядом, он доложил:
— Есть плохая новость. Плохая для всех, кроме могильщиков! Наемники вернулись обратно в Империю!
— Что за бред, — граф поначалу не поверил. — Они что, самоубийцы? Тимофей, если ты тоже решил пошутить и записаться в отряд самоубийц, то я мигом отправлю тебя на тот свет.
— У меня есть доказательства, — начальник гвардии вытер платком вспотевший лоб и достал телефон.
Тимирязев поморщился, а Расторгуев с вопросительным выражением на лице приблизился и заглянул в экран. Тимофей включил им видео, на котором было видно, как из самолета Распутиных в Империи под зад выпинывают тех самых наемников, которых доставили обратно на Родину.
— П*****, — виконт даже пошатнулся от увиденного.
— Согласен, — Расторгуев оказался послабее: его и так подводило давление в последние дни, а тут он и вовсе потерял сознание и грохнулся на пол.
* * *
Отоспавшись как следует, я решил уделить сегодня немного времени своей коллекции оружия, вернее той ее части, которую удалось сохранить, да еще и пополнить новыми экземплярами. Развесил все сабельки по стенам, словно в музее, и даже пострелял из огнестрела на заднем дворе. Но это так, чисто для развлечения. Заодно побаловался с гравитацией, применяя ее к оружию и боеприпасам. Опыт опытом, но практика никогда не помешает. Как любил говорить один мой знакомый из прошлого мира: «Кто не совершенствуется, тот лох».
Но самое главное, что сегодня я смог достаточно долго почитать в тишине: читал вообще про все, что находил. Про работу военной техники, про секреты и нюансы строительства, про стратегии ведения войн в прошлом. Из всего можно извлечь что-то полезное, мало ли когда пригодится какая-нибудь идея.
За обедом же я размышлял о том, что мои враги какие-то слишком предсказуемые ребятки. С одной стороны, это мне на руку, но с другой — как-то даже обидно. Они ведутся, как дети, на те иллюзии, что я создаю.
Им теперь кажется, что Распутины меня во всем прикрывают и что они, как церберы, готовы за меня хоть в войну вступить, но это уже полный бред. Про императора они теперь тоже осторожничают, не зная, в какой момент я вдруг
