вынесло в чистое море. На горизонте еще пару часов белели облака потревоженных крачек, но и они постепенно исчезли из виду.
Дальше путь плота пролегал вдали от берегов, чтобы срезать путь. Морская вода здесь была чистой, но более беспокойной, чем вблизи берегов. Прометей считал, что виной всему приличные глубины в этих местах. Волны набирались в большие горбы и вальяжно переносили на себе плот. Они не обрастали белыми барашками бурунов, как на мелководье, а степенно поднимались и опускались, сохраняя природную величественность.
Иван, а пуще того Анхелика, чувствовали себя несколько настороженно. Их немного пугала могучая водная стихия. Случись ветер, плот не осилил бы борьбы с волнами. Прометей пытался успокоить их.
— В это время, в этих краях всегда тихо.
— Откуда тебе знать? Ты, ведь, не бывал здесь? — Иван был уверен, что Прометей идет на вранье, только чтобы успокоить их.
— Не обязательно бывать где-то, чтобы знать, какие там условия.
— Это тебе судовой журнал с подлодки рассказал? — Спросил Иван.
— Нет. — Прометей сделал хитрое выражение лица и положил перед Иваном и Анхеликой, какую-то вещь, замотанную в тряпицу.
— Что это?
Прометей развернул тряпку, внутри оказался еще и пластиковый пакет, сохранившийся с тех времен. Осторожно снял пакет. Внутри оказалась книга допотопного изготовления с плотной синей обложкой.
— Что это? — Снова спросил Иван.
Прометей взял книгу в руки и дал прочитать ее название.
— Ежедневник. — Прочитал Иван.
— Да, это ежедневник. Книга для записей, но не судовой журнал.
— Ты украл его из музея? — Догадался Иван.
— Взял на время.
— Ага, так бы тебе и дали? — Не поверил Иван.
— Ну, взял без спроса, конечно, но верну обязательно. Знаете, кому он принадлежал? — У Прометея даже искорки в глазах загорелись.
— Первому капразу?
— Тому, этому, как его, Татарчуку? — Попыталась угадать Анхелика.
— Нет. Это записная книжка Виктора Терехина. — Прометей замолчал, чтобы дать прочувствовать момент своим товарищам.
— Он знал, что тут тихое море? — Спросил Иван.
— Он многое знал, потому что на его плечах лежала задача поиска выживших. Хотите, я вам почитаю, что он писал про это место?
— Давай, читай. — Согласился Иван.
— Ой, как интересно, как вы мужики понимаете в море, где находитесь? По мне, везде одинаковая вода?
— Тебе это не надо знать, Анхелика. Всегда держись хороших мужиков, и тебе не надо будет беспокоиться о всякой ерунде. — Дал девушке совет Прометей.
— Как Иван?
— Ну, да, как Иван.
Иван подбоченился, польщенный комплиментом. Прометей открыл ежедневник на закладке.
— Слушайте.
Прометей обвел слушателей взглядом. Оба слушателя старательно делали вид, что готовы внимать. Прометей тоже сыграл, сделав вид, что поверил им. На самом деле, ему просто нравилось прикасаться к страницам истории. Они казались ему значительными. Наблюдения, записанные людьми той эпохи, априори были умными и не требующими доказательств.
— «Уровень воды в Карском море, между полуостровом Ямал и Новой Землей значительно упал, оголив многочисленные острова. Судоходство, как таковое, считаю невозможным. Мелководье у самого побережья Ямала, быстро заполняется грязью, идущей с самого полуострова. Мы произвели несколько попыток войти на материк, но все они окончились ничем. Грязь очень топкая и не держит лодки. Мною принято решение выяснить ситуацию на северной оконечности полуострова, как наименее пострадавшей от стихии». — Прометей перелистнул страницу. — Вот что он пишет о море: «Отмечаю особенно тихую погоду, практически полный штиль на всем пути до полуострова Ямал. Отличий от прошлогодней поездки не отмечено, поэтому считаю, что климат в этом регионе сформировался и для этого времени года вполне подходит для морских вылазок». — Прометей отодвинул книгу и с гордым видом осмотрел своих слушателей.
— Ну, ты даешь? Это же когда было написано? После тех времен все изменилось. И вода вернулась назад, и ветра могли поменяться? — Иван подивился слепой вере Прометея, в то, что было написано в старых записках Терехина.
— Ну, как видишь, море до сих пор тихое.
— Ладно, может быть они и вправду могли знать про погоду больше нас. Поверим им и по-быстрому проскочим это место. Мне не по себе, когда я знаю, что до берега больше сотни миль.
— Мне тоже. Пусть лучше чайки срут нам на голову, чем болтаться тут и дрожать от страха. — Присоединилась к другу Анхелика.
— Ну, просить уже поздно. Нам до всех берегов одинаково долго идти. Навалимся на весла и прибавим скорости. Хотя опережение графика приведет только к тому, что нам придется ждать, когда течения рек ослабнет.
— На берегу как-то веселее коротать время.
— Да, совы и лягушки наши друзья.
— Совы? — Испуганно переспросила Анхелика.
— Ну, да, совы. Там их много должно быть. Материк, как-никак.
— Ладно, Иван, мы же не торопимся?
Иван с ухмылкой посмотрел на Прометея.
— Конечно, Анхелика, нам и здесь хорошо.
В эту ночь первым нести ночную вахту выпал черед Ивана. Ночи в открытом море были намного свежее, чем у побережья. Анхелика ночевала в трюме, а Прометей наверху, укутавшись шкурой. Главной опасностью в этих местах считался ветер. Плот надо было всегда держать поперек волн, иначе его могло легко перевернуть даже невысокой волной.
Иван два раза разогревал себе чай, чтобы согреться и заодно подсветить ночную тьму. Ему все время казалось, что откуда-то из темноты накатывает высоченная волна, а он не видит ее, а только чувствует приближение. Он готов был кинуться будить Прометея, но всякий раз тревога оказывалась ложной. Ивану с трудом удалось убедить себя в том, что не стоит реагировать на игру воображения.
По этой причине он не сразу стал прислушиваться к далекому ритмичному свисту, приняв его за очередную выходку скучающего рассудка. Свист приближался и становился явственнее. Иван потряс головой, растер уши, чтобы приободриться и выгнать из них воображаемый свист. Ничего не помогло. Свист продолжился. Он длился несколько секунд, потом затихал ненадолго, и снова насвистывал в одинаковой тональности.
Темнота, волны и далекий берег вмиг стали причинами усиливающими страх. Но основной его причиной стал непонятный несмолкающий свист. Тут же вспомнились все старые сказки про сирен, утаскивающих моряков в море. И новые истории про души погибших людей, блуждающих по ночам в поисках дома и родных. Ивану стало страшно до жути. Он трясущимися руками выбил кресалом искры на заранее подготовленную промасленную бумажную крошку, приготовленную для разогрева чая. Пламя занялось. Иван кинул в него мелкие чурочки. Дерево быстро разгорелось. Отсветы его пламени легли на колышущиеся за бортом волны.
Свист не стихал. Иван поднес к огню коническую крышку из нержавеющего металла, чтобы отраженный от внутренней стороны свет осветил пространство подальше. Световой пучок направил в сторону звука. Луч света расселся метров через
