Коралот подняла руку, и по неожиданной вспышке энергии, отразившейся в глазных линзах, архимагос понял, что она держит Копье Души. Артефакт излучал такую же ауру силы, как и тогда, когда Хоботов впервые увидел его. Придется приказать изучить устройство кому-то другому. Когда же будущие исследователи продвинутся в опасном и непредсказуемом деле раскрытия секретов реликвии Испивающих Души, он заберет у них результаты и величие артефакта станет частью шедевра знания Омниссии. Коралот значения не имела. Копье Души — вот главная цель.
— Смотри! — закричала она. — Смотри, сколько я знаю!
Она всадила реликвию в углеродный алтарь. На долю секунды чувства Хоботова отключились из-за огромной перегрузки, синапсы разомкнулись, не допуская повреждения мозга чудовищным объемом информации.
Энергетический пик был так высок, что даже благословенно улучшенное тело архимагоса еле с ним справлялось, а когда восстановились его акустические системы, в уши впился визг металла, распадающегося на части.
Критическая масса.
Там, где властвовали только тени генераториума, теперь на глазах рос огромный диск света, который своим ослепительно белым сиянием поглощал все вокруг, даже куски обшивки, сыплющиеся с разрушающейся турбины. Хоботов смутно слышал шум помех в передатчике, вой и крики боли техногвардейцев наверху. Обычно доминирующая, аналитическая часть его разума холодно подсказала, что сейчас их кожа сухими обрывками летит вверх вместе с колонной света, так же как и горящие прямо на нем клочки мантии. Но большая часть архимагоса просто глупо таращилась на выплеск энергии. Машинная дисциплина хорошо служила ему несколько веков, однако логика Омниссии отступила перед яростью безумия.
Сасия Коралот стояла на платформе, плывущей в сердце сияния, Копье Души ослепляющей молнией горело у нее в руке. Она что-то кричала, но все забивал гул белого шума.
Свет взметнулся и начал поглощать ее, а там, под его поверхностью, двигалось нечто. Похожее на человека, но огромных размеров, его черты маячили расплывчатым пятном за занавесом белого огня, оно протянуло руку. Ногти, подобные драгоценным камням, прорвали поверхность, явив миру бледную совершенную кожу. В воздухе замерцали символы, цифры, буквы, странные знаки, пульсирующие энергией.
Сасия Коралот утонула в свете, забрав Копье Души с собой. Бог, все еще полускрытый сиянием, посмотрел вверх горящими глазами. Сложные символы затвердели, и неожиданно воздух наполнился чудесными волшебными уравнениями, по вытянутой руке вверх побежали кольца силы. Яркие стрелы энергии плясали в воздухе ослепительными вихрями, ладонь раскрылась, и пальцы сомкнулись вокруг тела Хоботова.
Его сервомоторные системы тут же сгорели, архимагос, парализованный, висел в хватке бога. Из последних сил он принялся рыться в собственной голове и успел отключить несколько оставшихся сенсоров, прежде чем его раздавили.
Испивающие Души потеряли около пятидесяти человек. Почти четверть ударного отряда погибла за несколько минут, попавшись в ловушку на «Ультиме» или сгинув в волнах грязи. Многие из тех, кого удалось вытащить, оставили в воде большую часть своих доспехов, а некоторым десантникам придется драться в сильно изувеченной броне. Не хватало боеприпасов, энергетических батарей, многие пойдут в битву вообще без защиты, так как даже Испивающим Души тяжело двигаться в доспехе без питания. Их улучшенная физиология могла справиться с ужасающей экологией безымянной планеты, но перспектива встретиться с обороной Ве'Мета голыми никого не вдохновляла.
Однако оружие было у всех — никто из выживших не бросил его.
Настала ночь, одновременно холодная и какая-то липкая, вокруг них раскинулся жестокий, иззубренный волнами океан, бездушный и бесконечный. Он был хуже тумана. Видя его, человек чувствовал свою ничтожность по сравнению с целой планетой, желавшей их смерти. Ве'Мет узнал об их прибытии, в этом не стоило сомневаться. Встретившиеся космодесантникам корабли скорее всего входили в защитный кордон вокруг крепости, но в целом поведение планеты напоминало реакцию живого существа на вторжение инородных тел. Сарпедон чувствовал зловещий жар черного пламени, которое описал Изер, слышал ужасающий презрительный хохот из своих снов. Они не просто приблизились к Ве'Мету вплотную — он сам наблюдал за ними при помощи какой-то магии или пользуясь глазами огромных рыб и летавших в отдалении крылатых созданий.
Сарпедон оглянулся и увидел, как сервиторы подразделения Люко сменяют друг друга на карауле. Сам сержант и выжившие люди его отряда разместились на «Адском лезвии» и «Лаконии», после того как разбитые останки «Ультимы» исчезли в гнилых волнах.
Люко отдал честь Сарпедону. Магистр оставил свой пост на корме и отправился по беспрестанно качающейся палубе к десантнику.
— Сержант Люко, капеллан Иктинос рассказал мне о том, как вы сражались на «Ультиме».
— А я могу кое-что рассказать о нем. И о каждом Десантнике на нашем корабле. Мы все дрались.
— Он рассказал мне, как погиб брат Заэн.
Люко медленно кивнул:
— Заэн. Прекрасная смерть. Она останется в памяти людей. — Лицо сержанта было непроницаемым, казалось, ужасы войны не трогают десантника. Но когда рядом с ним гибли хорошие люди, даже он не всегда мог сдержаться. Те, кто плохо знал Люко, обычно искрящегося какой-то свирепой веселостью, сейчас не узнал бы его. — Ворц тоже погиб. И все сервы. Впрочем, я слышал, Грэвус лучше справился.
— Они не оставили живых и не понесли потерь.
— Дениятос был бы доволен. — Люко посмотрел вокруг, и Сарпедон, глядя на него, свободного от доспехов, неожиданно понял, насколько тот стар.
Поскольку многие потеряли броню в воде, магистр ослабил дисциплину и позволил десантникам разоблачиться. Неожиданно он понял, что тоже давно старик. Девяносто лет, семьдесят из которых отданы Ордену. Но сейчас прожитые годы казались огромным монолитом памяти, каким-то затянувшимся периодом ученичества. Новая жизнь только начиналась. Сарпедон так мечтал о славе на благо Империума, но только сейчас понял, каким несмышленышем был, постоянно совершая ошибки и совсем не учась на них.
— Говорят, половину солдат Хаоса убил только один Теллос, — заметил Люко.
— Правильно говорят. Но все-таки придется подождать, прежде чем доверить сержанту Теллосу командование. Людям Грэвуса пришлось буквально тащить его обратно на «Лаконию».
Магистр часто задавался вопросом о будущем десантника. Теллос растерял все понятия о хоть какой-то дисциплине, но зато многократно умножил свою свирепость и храбрость, став кумиром среди штурмовиков. Как бы мрачно это ни звучало, но Сарпедон подозревал, что проблема разрешится сама собой. Скорее всего Теллос первым высадится на берег крепости Ве'Мета и погибнет, обеспечивая плацдарм для остальных десантников. Прекрасная смерть, одна из лучших.
На визоре Сарпедона неожиданно вспыхнула руна тревоги. Он всмотрелся в дымящиеся сумерки, бурлившие перед носом «Лаконии», стараясь разглядеть смазанную линию горизонта. Вокруг командора собрались десантники.
Мерцала руна Иктиноса. Капеллан отправился на дежурство впередсмотрящим, исправно неся службу, как и все воины его паствы.
— Это Сарпедон. Что вы видите?
— Земля, сэр. Мы приближаемся.
— Принято, капеллан. «Лакония», вперед, мы следом. Теперь ее увидел и магистр, огромную черную язву суши, показавшуюся на горизонте.
Он приказал Грэвусу приготовиться, Теллос поступил так же на «Лаконии». Теперь черное пламя горело, как никогда, ярко, дразнящий смех громом раскатывался в голове. Начался последний отсчет, а Сарпедон уже повидал достаточно сюрпризов этого мира, чтобы верить в счастливый шанс.
Техножрица Сасия Коралот умерла. Осталась только маленькая девочка Сасия, еще ребенок, ее разум унесся назад, купаясь в море силы, объявшем все вокруг.
Она страдала от одиночества. Она боялась. Вокруг жили только свет и шум, они переполняли ее, причиняя боль чувством этой переполненности. Жар лизал кожу, потоки энергии мотали тело в разные стороны, как будто Сасию одновременно хватали сотни рук. Она открыла глаза, и белый свет практически ослепил ее. Но девочка хотела видеть. Хотела знать, где находится, что с ней случилось, кто это сделал.
Сияние уплотнилось, и перед ней предстал Инженер Времени.
Он был высотой в тысячу этажей, его кожа обжигала миллионом сверкающих кристаллов. Его мысли были волшебством, и оно воплощалось в символы, кружащие вокруг исполинской фигуры, складывающиеся в невозможно сложные уравнения силы.
Бог протянул руку размером с целый город и с неизъяснимой грацией аккуратно взял что-то у маленькой девочки. Крохотная вещь, которую ребенок сжимал в женском кулаке. И в голове Сасии сквозь дымку беспамятства заговорила мысль. Именно этот предмет она хотела принести Инженеру и теперь должна быть счастлива.
