— Даосса со мной согласиться, главное для жрицы — четко определиться, чего хочешь в результате получить, а потом подбирать инструменты, чтобы воплотить эту идею в жизнь. Первоначально, я видела Уоросса сражающегося против своей обожаемой кузины, но Коросс потребовал, чтобы я освободила Даоссу. Поэтому завтра на Арене произойдет замена… Ланетта, ты в курсе, что ты снова стала источать Истинную Силу? К сожалению, это происходит очень нечасто. Определенная разновидность кошмаров вызывает их всплеск. К сожалению, я не обладаю даром митрильских жриц видеть сны, но у меня есть свои приемы. Сейчас, я наблюдала за тобой, и, пожалуй, теперь знаю, что твоей Силе надо, чтобы вырваться наружу. А значит, с тобой тоже можно работать. Это несколько радует, но, судя по твоей бывшей подружке, продержишься ты недолго, если не принять некоторые меры…
Цепь Оруша лязгнула третий раз, обещая встречу с неизбежным.
Ланетта помотала головой, пытаясь прогнать видение. Ее взор и слух очистились.
— Ты отпустишь Даоссу? — в глазах Уоросса впервые за все это время промелькнула в глазах заинтересованность.
— Ну, — протянула Тантосса, — если она выживет после первого раунда. Даже мой брат не сможет, пока не стал полноправным Верховным Правителем, пойти вопреки воле Верховного Совета. Но вот подсунуть незаметно вместо нее Ланетту во втором раунде — возможно. Я даже изменять ничего не буду в ее внешности. Достаточно будет яркого парика, чтобы никто ничего не заметил. А ее неопытность в бою может всеми вполне быть объяснима усталостью от первого раунда.
С четвертым ударом в ее душе вспыхнула ненависть. Она пообещала себе, что увидит смерть орба, и ей стало легче.
— Каковы условия Игры? — поинтересовался Уоросс, переглянувшись с Даоссой.
— Стандартные, — пожала плечами Верховная Жрица. — Выживите — получите право на исполнение одного желания. Ну, как Ланетта, согласна? Или предпочтешь сгнить в обществе крыс и пауков? Я заметила, ты с ними подружилась.
Ланетта заставила себя взглянуть на правительницу. Взор опять застлал красный туман, а за стройной фигурой жрицы замаячил образ могучего орба.
Оруш скалился, ударяя длинной цепью о каменный пол пятый раз. Тридцать одна ступенька отделяла их друг от друга.
Ей надо собраться. Ланетта взглянула на Арену. Маленькая Ртуть лежала на красном песке белой птицей, раскинув руки, словно пытаясь улететь. Или это была мама? Ланетта тряхнула головой, пытаясь определиться с правильной реальностью.
— Я выйду на Арену, — глухо проговорила она.
— Отлично! — Тантосса не особо удивилась, явно ожидая такого ответа. — Тогда не будем медлить, и начнем уже сейчас подготовку. По традиции перед Игрой вам будут предоставлены некоторые поблажки. Меч вас проводит в одну из гостевых комнат, где вы сможете отдохнуть и восстановить силы перед Игрой. А ближе к ночи, Лани, тебя проводят в костюмерную. Возможно, это несколько и неприятная процедура, но я не собираюсь уродовать свой зверинец, чтобы сравнять ваши шансы. Мне легче произвести кое-какие изменения с тобой.
Еще один звон цепей сократил расстояние между жизнью и смертью.
Помещение, в которое их ввели стражники, было более чем скромным по меркам апартаментов, предоставленных когда-то ей Короссом. Но по сравнению с подземной камерой Тантоссы оно казалось настоящим раем. Небольшой столик, сервированный на троих, радовал обилием зелени, фруктов, румяных кусочков мяса. У стен обосновались стояки с учебными рапирами и деревянными мечами. Один из углов был задернут ширмой, из-за которой доносились звуки льющейся воды. Окон в помещении не было. Как и в ее бывшей каморке, свет лился из встроенных под потолком светильников.
Когда они остались одни, Даосса порывисто обняла Ланетту.
— Лани, поверь, мне очень жаль, что так вышло. И я очень благодарна тебе за то, что ты попыталась для меня сделать. Если мы каким-то чудом выживем, обещаю, что в моем лице ты приобретешь самую искреннюю подругу. Хотя, надо быть реалистами. Тантосса вряд ли допустит, чтобы свидетели ее преступления остались в живых, — вздохнула Даосса. — Все ее обещания — всего лишь еще один способ психологически подготовить нас к Игре и сформировать нужные реакции на галлюциногены, которыми нас перед нею напичкают.
— Надежда глуха к доводам разума, — слабо улыбнулась Ланетта.
Огневолосая жрица вздохнула в ответ:
— Увы, это так.
Уоросс склонился к хрупкой ручке кузины:
— Обещай, что ты сделаешь все, чтобы выжить, и я буду спать сегодня спокойно.
Вместо ответа, она погладила его по пышной шевелюре.
— Почему вы попались? — спросила Ланетта, когда они уже сидели за столом.
— Я думал, что Меч — мой верный агент в Доме Страха, — скрипнул зубами Уоросс, раскладывая по тарелкам кусочки мяса и овощи. — Но Тантосса меня перехитрила, долгое время поддерживая во мне эту уверенность.
— Но хуже всего, что в день побега случилось землетрясение, разрушившее половину города, — вздохнула Даосса. — Количество убитых и пропавших без вести исчислялось тысячами. Люди были напуганы и озлоблены. Порталы, соединяющие Креопос с другими частями Кросса, дружно вышли из строя. Коросс тоже еще не появился тогда в городе. Из правителей в столице была лишь Тантосса да шестеро неоперившихся юнцов и девиц из разных Домов, предпочитающих проводить свободное время в пирах и развлечениях нашей беспутной столицы, а не править своими округами. Все они были очарованы Корэл и Данэлом и их рассказами о благородном поведении Коросса, спасшим их. Престиж Дома Страха был поднят на небывалую высоту, а с растущим напряжением в городе требовалось срочно что-то делать. Поэтому все правители дружно поддержали идею Тантоссы собрать Верховный Совет в неполном составе, и не в Главном Храме, как обычно, а на Центральной Арене в присутствии уцелевшей половины города. Там Тантосса всенародно предъявила труп нашего слуги Туста с зажатым у него в руках оторванным листом древней книги, где было написано ужасное проклятие. И этот лист был пропитан Истиной Силой, добытой в Башнях нашего Дома. Правители сочли это неопровержимыми уликами и единогласно признали, что именно это колдовство и вызвало столь страшные разрушения и появления мертвецов на улицах. Нашу вину посчитали доказанной.
Она слегка побелела. Воспоминания до сих пор причиняли ей боль.
— На нас с Уороссом обрушился такой шквал ненависти! Я рада, что выйдя на Арену, не буду видеть беснующуюся толпу, где каждый зритель будет желать мне самой мучительной и извращенной смерти, — тихо сказала она.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
