Пока я изучал гномов, мои люди, не теряя времени, разошлись чуть в стороны, за моей спиной послышался скрип натягиваемой тетивы лука, Стефий забубнил себе под нос какую‑то молитву.
– Грабим? – неприятно улыбнувшись, начал я переговоры, обращаясь к нагруженному мешком гному.
Гном зажмурился, потряс бородой и вновь открыл глаза, но его надежды не оправдались – я по‑прежнему стоял перед ним, а сингерис с любопытством принюхивался к его штанам.
– Кусу?! – выдавил из себя несчастный гном, косясь на любознательную собаку, что была почти с него ростом.
– Еще как укусит! – вмешался здоровяк. – Чтобы грабить неповадно было! Оторвет напрочь!
Пес радостно оскалился в лицо гному, продемонстрировав внушительный набор клыков.
Гном промычал еще несколько слов на незнакомом мне языке, и я окончательно упал духом – если мы не можем понять друг друга, то придется общаться на универсальном языке, понятном всем расам без исключения – например, топором по голове. Хотя я и не испытывал чувства жалости к тем, кто пытается украсть у меня запасы продовольствия, доводить до схватки все же не хотелось: восемь гномов против девяти человек – далеко не идеальный для нас расклад. Тем более что Стефия вообще можно было не принимать в расчет.
– Приветствую вас, незнакомцы! – С крыльца неуклюже спускался гном постарше, предусмотрительно держа руки перед собой. – Дикса! Брось мешок и не позорься! Килес ас изр! Простите его – он не знает общего языка и не мог должным образом поприветствовать наших гостей.
С облегчением последовав совету старшего, гном сбросил со спины мешок и осторожно попятился, изобразив на лице подобие улыбки.
– Ты говоришь на общем языке, – больше для себя сказал я.
– Говорю, – склонил голову гном, подойдя поближе и смотря на меня снизу вверх, что его, похоже, ни капли не смущало. – Что привело вас в наш дом?
– Ваш дом? – опешив, переспросил я. – С каких это пор МОЕ поселение стало вашим домом?
– Кхм… – смешался гном, окидывая взглядом наполненные вещами волокуши. – Ваше?
– Мое, – подтвердил я. – Ты хочешь обокрасть меня?
Оглядев подтянувшихся собратьев, уже успевших приготовить оружие, гном перевел взгляд на моих людей, оценивающе осмотрел меня и призадумался. В душе я проклинал себя на все лады, что не послушал совета Рикара и не начал переговоры с залпа из луков. Кто знает, как теперь все обернется. На лице я старался удерживать каменное выражение и не торопил гнома с решением, не желая выказывать суетливость.
– Ты можешь доказать, что это поселение принадлежит тебе? – спросил гном, уставившись мне в глаза.
– С каких это пор хозяин обязан объясняться перед грабителями, что залезли в его дом? – вопросом на вопрос ответил я.
– Мы не воры и не грабители – сверкнул глазами гном. – Поселение выглядело заброшенным и безжизненным! Мы пришли сюда еще вчера и, лишь убедившись, что здесь больше никто не живет, решили взять некоторые необходимые нам вещи! Но мы не воры! Вон на том пепелище мы нашли останки множества людей! Возможно, это и есть бывшие хозяева поселения?
– Я знаю, – кивнул я. – Это мы их похоронили. А вот в этом доме, что ты так рьяно опустошаешь, нами был сделан запас продовольствия и оружия. Рикар, чем ты подпирал дверь перед нашим уходом?
– Тремя клиньями, господин, – один снизу и два сверху, – мгновенно отозвался здоровяк. – А вон те топоры я лично заворачивал в кусок синей ткани, перед тем как положить в общую кучу! Да что вы разговариваете с этими недомерками, господин? Грабители они. Падальщики проклятые!
– Мы не грабители! – возмутился гном, тряся седой бородой. – И кого эта дубина назвала недомерком? А?!
– Тихо! – прервал я начинающуюся свару. – Я скажу последний раз – все, что находится в этом поселении, принадлежит нам. И я не собираюсь спокойно смотреть, как меня грабят. Либо вы разгружаете свои волокуши и мирно уходите, либо…
Вновь повисла тишина, мы с предводителем гномов сверлили друг друга напряженными взглядами. Уступать я не собирался, и, видимо, почувствовав мой настрой, гном сдался первым и попытался пойти другим путем:
– Может, договоримся? Нам нужно лишь продовольствие.
– Нет, – упрямо мотнул я головой. – Я увезу столько продовольствия, сколько смогу. Все, что останется – ваше.
– У нас есть неплохие самоцветы, немного золота. Сейчас у нас тяжелые времена, незнакомец. Наши женщины и дети голодают, – предпринял еще одну безнадежную попытку гном. – Когда мы наткнулись на это поселение, нашей радости не было предела. Не разрушай наши надежды, незнакомец.
– Золото и драгоценные камни не стоят ничего в Диких Землях. Лишняя тяжесть в карманах. Я все сказал, гном. Никаких договоров и никакого дележа продовольствия. Извини.
Заглянув мне в глаза, гном отвернулся и глухо сказал:
– Быть посему. Я не могу терять братьев в глупой схватке – нас и так слишком мало. Мы отказываемся от права на это поселение и уйдем с миром. Эй! Игс тарикс ласизер. Исас!
Услышав приказ, гномы помрачнели и, закинув топоры за спины, начали неохотно разгружать волокуши. Победа осталась за нами, но я почему‑то не чувствовал себя победителем. По поникшей фигуре гнома я видел, насколько сокрушительный удар я им нанес. За моей спиной здоровяк отрядил одного из охотников и Стефия за лошадьми, а сам подошел ко мне и тихо произнес:
– Гномы хоть и жадный, но очень гордый народец, господин. Похоже, у них и впрямь беда, раз унизились до просьбы.
– Возможно, – пожал я плечами. – У нас тоже не праздник. Здесь все просто, Рикар, – либо они, либо мы. Другого пути нет. Займись волокушами.
– Да, господин, – отозвался здоровяк.
Бросив еще один взгляд на угрюмо стоящего гнома, я вздохнул и, проклиная свой характер, подошел к нему.
– Меня зовут Корис Ван Исер.
– Койн из рода Чернобородых, клана Седых гор, так же, как и все мои братья, – мрачно ответил гном. – Вернее, мы уже не в клане, а лишь никчемные изгои, старающиеся выжить и сохранить жизнь своих детей.
– Мне жаль, что так получилось, Койн.
– Мне тоже. Сегодня ты обрек нас на голодную смерть, Корис. Но я не осуждаю тебя – это долг любого предводителя в первую очередь заботиться о своих людях.
Мой внутренний голос истошно завопил: «Поговорили и хватит! Прощайся и уходи!», но по привычке отмахнувшись от мудрого советчика, я храбро сунул голову в возведенную ловушку:
– И много вас?
– Нет. Всего тридцать шесть гномов, из них четырнадцать детей и восемь женщин. Все, что осталось от рода Чернобородых. Внутриклановая война обескровила наш род, а новый глава клана Седых гор припомнил все и изгнал нас с позором и лишением права на кирку и молот. Так мы оказались здесь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
