я в твоем распоряжении, Мирддин Эмрис. Чем смогу, помогу.
— Да, я поэтому и просил тебя отправиться со мной. А еще потому, что вы оба отличаетесь от других кимброгов. Оба вопросительно посмотрели на меня, пытаясь понять, что же такого интересного я увидел в них. Я не собирался оставлять их в неведении. — Вы оба — островитяне.
— Мудрый Эмрис, — рассмеялся Агравейн, — и что тут особенного? Тебе, случайно, не напекло голову, пока мы торчали там, на поле?
— Может, и так, — не стал спорить я, — но мне кажется, что вы оба ближе к древним корням, чем большинство южан.
— Верно, — с гордостью заметил оркадский лорд. — Орел так и не смог покорить наши острова. Северяне не испорчены Римом.
— Ирландия тоже, — быстро вставил Лленллеуг.
— Именно. Я знал, что ты поймешь. Теперь, — я хлопнул в ладоши, — за работу!
Они взялись за дело без лишних вопросов. Подобно кельтам древности, они выполняли приказ Барда. Раз Главный Бард хочет колесницу, он ее получит. От этого простого доверия у меня на душе потеплело. С высоты вашего просвещенного века это кажется мелочью? Говорю вам, это не так! Вера — это все. Эти доверчивые люди готовы трудиться день и ночь, потому что верили — в меня, в старые обычаи, в верность королю. Они жили своей верой, и если бы потребовалось, с радостью умерли за нее. Скажите-ка мне теперь, кто в ваш славный век обладает такой верой?
Итак, у нас были дела. Лунного света Агравейну вполне хватало. Он копал неглубокую яму на берегу реки — в ней станет отжигаться известняк, добытый из окрестных скал. Для нас с Лленллеугом я разжег костер. При его свете ирландец принялся споро разбирать телегу.
А мне надо было поискать вайду. Стояла засуха, и растения оказались чахлыми или вовсе засохшими, но краски мне требовалось совсем немного, и вскоре я собрал все нужное. Я нарезал листья и концы стеблей и сложил в котелок. Налил воды и поставил на огонь, а потом стал помогать Лленллеугу.
Из телеги не так уж и сложно сделать колесницу — по крайней мере, какое-то подобие колесницы. Мы убрали ось и боковины, отсоединили шест и прикрепили к задней части, установив высокую переднюю часть на то, что было задней частью, чтобы колесничему было за что держаться. Еще добавили упряжь для второй лошади. Можно обойтись и одной лошадью, но с двумя гораздо легче.
Мы дружно работали, тихо переговариваясь, дым от печи Агравейна плавал над нами. Я поглядывал на оркадского лорда и видел в отблесках огня раскрасневшееся лицо, но в основном следил за Лленллеугом, радуясь тому, как ловко он управляется с деревянными и железными деталями.
Появись на поляне древний кельт, он бы сразу понял, чем мы заняты и приветствовал бы нас как братьев. Есть особое очарование в том, как хорошие люди трудятся вместе. В ту ночь мы творили сильное волшебство.
Луна опустилась ниже к горизонту, а потом и вовсе исчезла в белесой дымке. Пришлось следить еще и за костром, чтобы горел поярче и свет давал ровный. Ночь наполнилась звоном молота и треском пламени. Еще до того, как мы закончили, небо на востоке порозовело.
Агравейн выгреб из печи на плоские камни мягкую белую известь, и оставил остывать, а затем пришел взглянуть на результаты наших ночных трудов.
— А ну, подать мне сюда полчища вандалов! — воскликнул он, вскакивая на платформу. — Я их всех разнесу в клочья! Отличная получилась вещь!
— Ты полагаешь? — с сомнением спросил Лленллеуг, разглядывая колесницу. — А по мне, она все еще больше смахивает на остатки фургона, чем на боевую колесницу.
Он был прав. Настоящая боевая колесница должна быть намного легче, колеса — больше, а передняя часть сплетена их прочных прутьев. Шест — длиннее, чтобы копыта лошадей не задевали платформу во время боя. Тем не менее, наша грубая подделка вполне годилась для моих целей.
— Если бы у меня была такая колесница, — радостно заявил Агравейн, — враги быстро научились бы опасаться грохота моих колес.
— Грохота и так хватит, — ответил я. — Сомневаюсь, что Артуру доводилось сражаться на колеснице. Ну, хотя бы управлять он должен уметь.
— Не стоит опасаться, Мудрый Эмрис, — ответил Лленллеуг. — Колесницей буду управлять я. Древние короли именно так вели бой. Артуру меньшее не подобает.
— Вы отлично поработали, — похвалил я их, глядя на поднимающееся из-за холмов солнце. — Теперь поспешим обратно. Лагерь скоро начнет шевелиться, а мне надо быть там, когда Артур проснется.
Пока Лленлеуг и Агравейн запрягали лошадь в колесницу, я упаковал известь в мешок и снял с огня котелок с вайдой.
— Инструменты оставьте, — распорядился я, садясь в седло, а потом повернулся к Лленллеугу: — Не забудь, что я тебе говорил.
— Я слышал, значит, я повинуюсь, Эмрис, — ответил ирландский герой.
— Да будет так! — Я повернул лошадь и поскакал в лагерь.
Воины действительно уже просыпались. Над несколькими кострами в ясное небо поднимались тонкие струйки дыма. Раннее солнышко уже отчетливо пригревало, когда мы с Агравейном вошли в лагерь. Я никого не хотел видеть, не хотел ни с кем говорить, а разу подъехал к шатру Артура.
— Найди Бедивера, Кая и Кадора, — приказал я, когда мы спешились. — Передай им мои наставления.
Агравейн отдал мне сверток с известью и поспешил прочь. Быстро оглядевшись, я откинул полог и вошел в королевский шатер. Зрелище, с которым я столкнулся, заставило мое сердце дрогнуть: Гвенвифар обнимала Артура, голова короля лежала у нее на плече. Король крепко спал. Королева в лучшем случае дремала. Меня удивило, что Артур спит одетым. Он снял только кольчугу. Королева открыла глаза, заметила мое удивление и пояснила:
— Он так устал, что не стал раздеваться, — прошептала она, касаясь губами его лба.
— Он так всю ночь проспал?
— Заснул у меня на руках, — улыбнулась королева. — Я не стала его беспокоить.
— Но вы же в итоге не выспались?
— Сегодня Артур опять будет драться, — ответила она, и легко провела рукой по его волосам. — Я хотела, чтобы он как следует отдохнул. — Она не стала говорить, что эта ночь может оказаться последней, но это я и сам понял.
Мы говорили
