— Куртка послужит, сколько потребуется, тебе будет в ней удобно и уютно.
Мы добрались до реки, туман рассеивался. Я настороженно следил за мечом, но Каттея уверенно шла по мелководью, как человек, которому нечего бояться. Впереди, рассекая воду, плыл незримый Кофи.
Тишину снова нарушили какие-то отдалённые звуки, и я прислушался: на этот раз не карканье, а лай — так лаяли, преследуя жертву, гончие, которыми ализонцы травили людей.
— Сарны… — встрепенулась Каттея.
Я не мог увидеть выражения её лица, но почувствовал, что она взволнована — не так, как если бы ей угрожала опасность, а как сторонний наблюдатель. Похоже, она была уверена, что Динзиль слишком дорожит ею, и ей незачем опасаться встречи с этой сворой.
— Динзиль знает, чего хочет. — Она снова ответила на мои мысли. — Он не пойдёт на приступ небес, пока хорошенько не подготовится. Для достижения своих целей он использовал разные средства, но с Силой из Эсткарпа имеет дело впервые. Тут ему не избежать неожиданностей.
Лай всё приближался. Я увидел, как треугольник рассекаемой мерфеем воды устремился к противоположному берегу. Зашевелилась трава — Кофи прятался. Я огляделся: нам укрыться было негде. Мы могли уйти на глубину и попробовать отсидеться под водой, но Каттея решительно воспротивилась.
— Это твоя Орсия любит хорониться в илистых ямах и ползать по дну. Но я не Орсия, у меня не жабры, а лёгкие. Да и у тебя тоже, дорогой брат. А что это у тебя за меч?.. — она протянула к нему лапу и тут же, вскрикнув, отдёрнула, прижав её к груди и поглаживая. — Что это?
— Оружие и талисман.
У меня почему-то не было желания рассказывать ей, откуда у меня меч и чем я ему обязан.
На нём проступили руны, разгораясь на золотистом фоне всё ярче и ярче. Не в первый раз я пожалел, что не могу их прочесть и узнать, насколько на самом деле велики возможности меча, чтобы при случае использовать его в полную силу, а не действовать наугад.
У подножия скал на противоположном берегу появилось какое-то движение. Я попытался столкнуть Каттею на глубину, но она увернулась и встала в стороне, спокойно поджидая тех, кто издалека направлялся к нам. Мне волей-неволей пришлось остаться с ней. Я сжимал рукоять меча; руны словно налились кровью, которая, казалось, вот-вот закапает в воду.
Они приближались: впереди трусили трое серых — это их лай мы слышали. За ними скакали всадники — такие же, как меченосцы, захватившие Орсию, а следом — ещё двое, вроде тех, что метали молнии, помогая расправе с кроганами.
Снова в мозгу у меня раздался жуткий смех Каттеи:
— Жалкая кучка, и они ещё думают с нами тягаться! Динзиль слишком забылся — так оскорбить меня!
Она повернулась к приближавшимся и принялась медленно разматывать шарф, закрывавший её ужасную голову. Рукоять моего меча сильно нагрелась.
Из клыкастых разинутых пастей серых сочилась слюна, глаза зловеще вспыхивали красным. Всадники позади осадили скакунов и поехали шагом. Животные, на которых они сидели, были похожи не на рентанов, а скорее, на лошадей Эсткарпа, только крупнее и мощнее. Вороные, без сбруи, они заставили меня вспомнить кеплиана — демонического жеребца, который чуть не погубил Кайлана.
Они подъехали к реке и, остановившись, смотрели на нас. Серые сели у кромки воды, остальные выстроились в ряд позади них. Меченосцы, как и Динзиль, походили на представителей древней расы — во всяком случае, ничем не выделились бы среди них. Но двое с огненными посохами отличались от остальных всадников сложением, а лица их скрывали капюшоны. Я заметил у них лапы — такие, как теперь были у меня, и подумал, что если сдёрнуть капюшоны, то под ними наверняка окажутся жабьи головы. Должно быть, Динзиль вызвал своих приспешников из того жуткого мира, входом в который служила Чёрная Башня.
Шарф спал с головы Каттеи. Её чудовищное «лицо» безжалостно открылось взгляду при свете дня. Впервые я увидел его так отчётливо и невольно отшатнулся, хотя тотчас преодолел себя.
Ни рта, ни носа — только пустые глазницы на гладкой бурой голове. Я вспомнил прекрасное лицо сестры и понял, что такое несчастье вполне могло повлиять на её рассудок, и что пытаясь вернуть себе прежний облик, она в самом деле пойдёт на всё.
Серые не решались войти в воду, и я вспомнил, что, по словам Орсии, проточная вода отпугивает некоторые злые силы. Но я видел, как оружие этих тварей в капюшонах плевало огнём через реку, и напряжённо ждал, что оно вот-вот будет направлено в нашу сторону.
Каттея протянула перед собой руки и стала медленно водить ими, словно подавала знаки стоявшим на противоположном берегу. При этом она мысленно что-то произносила. Мой мозг пронзила нечеловеческая боль, мне захотелось бежать прочь, но от меча по руке начало подниматься тепло, оно дошло до мозга и установило там защитный барьер, непроницаемый для сил, которые призывала Каттея, и я перестал чувствовать их воздействие.
Серые, запрокинув головы, дико, отчаянно взвыли, начали биться и стенать, как проклятые и обречённые, потом заметались по берегу и, наконец, бросились прочь от реки и исчезли среди скал.
Кеплианы заржали, встали на дыбы и помчались вслед за серыми. Некоторые сбросили своих седоков, и те лежали на земле ничком, не шевелясь, словно сражённые насмерть. Только двое в капюшонах, соскользнув со своих несчастных скакунов, умчавшихся прочь, стояли рядом, наблюдая за Каттеей. Но они не двигались и не наводили на нас своё оружие.
Руки сестры упали вниз. Я различил поток её мыслей:
— Передайте вашему властелину: там, где летает орёл, ястреб не охотится. Пусть больше не посылает за мной свой жалкий сброд. Если он хочет мне что-то сказать, пусть говорит, как раньше, — сам, стоя передо мной и глядя мне в лицо. — Она расхохоталась. — Расскажите ему, что вы видели. Пусть задумается, ведь мы можем договориться.
Они никак не прореагировали на это — просто повернулись и пошли прочь, не оборачиваясь, явно не опасаясь удара сзади. Каттея снова обмотала голову шарфом.
— Ты бросила Динзилю вызов, — сказал я вслух.
— Да, — отозвалась Каттея. — Вряд ли он ещё раз пошлёт в погоню за нами своих ничтожных прихвостней. Славно побежали его рабы! Он явится сам, в полной силе, которой, как ему кажется, он обладает.
— Но…
— Но этого-то ты и боишься, брат? Напрасно. Динзиль думает, что сделал меня своим орудием, чем-то вроде щипцов, которыми вынимают из огня горячие угли. На время, — она засунула концы шарфа за пазуху, чтобы они не свисали, — ему, может быть, это отчасти и удалось. Но знаешь, он раскрыл передо мной все свои знания. А поскольку я прошла хорошую школу у колдуний, мне удалось влить эти знания в другой сосуд, неизвестный ему. Пусть увидит, как я сильна, и ему ещё больше захочется иметь с нами дело. Ну что, пошли? — Повернув обмотанную шарфом голову, она огляделась вокруг. — Я не хочу идти по воде. Думаю, нас уже больше не побеспокоят. Долина там, — она кивнула налево.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
