спросила она.
— Просто верьте и все случится, — улыбнулся он.
Нима еще никогда не видела Хансона таким светлым. Кажется, ему удалось выспаться. Или дело не в этом?
— Через три дня все кончится. Господин Ольгерд огласит свое решение, и мы покинем разлом раз и навсегда. Куда подашься?
— Да… я как-то не думала. Мы привыкли жить здесь.
— Остаться не получится. Может вернетесь домой?
— Нет. Мы не вернемся туда, где нас презирают. Немного гордости в нас еще осталось.
— Я так и думал, — вздохнул Хансон. — Что ж, в любом случае готовьтесь к отъезду. У нас будет к вам ряд предложений. Поверь, там есть из чего выбрать.
— Спасибо… ваше величество, — Нима склонила голову.
— Да брось… Я понимаю, что ты намного старше меня, но и я не молод. К старости становишься сентиментальным. Если бы у меня была дочь, я хотел бы, чтобы она была похожа на тебя.
— У вас вырос отличный сын…
— Твоя правда, — вздохнул Хансон. — Но ему больше нравится быть Ярсеном, нежели Бальтазаром. Но в том есть и моя вина. Я привык быть Хансоном, жить в гуще событий, а не во дворце. Впрочем «Эсхил» справляется великолепно. Ты посмотри, как расцветает наше королевство! Есть, конечно, беда с феодалами, но я наведу порядок. Теперь на это хватит и времени, и сил, и золота. Церковь милосердия хорошо нажилась на наших бедах, и теперь ее добро станет нашим. Вот так, милая…
— А как быть с крылатыми? — осторожно спросила она.
— Арон просил забыть о случившемся, ради общего блага. Ольгерд обеими руками поддержал его решение. Вам пришлось настрадаться за эти тридцать лет, и он это хорошо понимает. Умный парень, справедливый. Мать его, конечно вспылила, а как иначе? Но все же решила не спорить с сыном. Ладно хоть спесь свою уняла. Досталось только Лине и то под горячую руку попала.
— Я… знала ее раньше.
— Вот и я о том. Так что считай, что вопрос решен. Скоро вам все вернут. И броню, и оружие… и доброе имя, — пообещал Хансон.
Нима, не найдя слов, преклонила пред королем колено.
— Я никогда не говорила этого вслух, но каждая из нас готова присягнуть вам на верность. Будь вы капитаном или королем.
— Звучит как призыв к бунту, — улыбнулся Хансон. — Встань! Негоже гордой принцессе стоять на коленях. Я знаю об этом и очень ценю. Коли встанет такой выбор, я почту за честь принять такую присягу. Но не сейчас.
— Разрешите идти?
— Иди с богом. Найди кузнеца, он справлялся о тебе.
Выйдя из шатра, Нима буквально врезалась в крылатую деву. Она ожидала удара в ответ, но ничего не случилось. Сольвейг отступила на шаг и заглянула в ее глаза. Ниме хватило сил, чтобы выдержать ее взгляд. Но не было в нем ни злобы, ни ненависти. Только немой укор.
— Кукла ты без мозгов…
— Знаю, — вздохнула Нима. — Хансон приказал найти твоего сына.
— Так уж и приказал? — усмехнулась рыжеволосая бестия. — Иди на обрыв. Он ждет тебя там. Надеюсь, тебе хватит смелости…
— Хватит, не в первый раз, — съязвила она, но не со зла, а скорее от волнения.
— Да я не об этом…
Взглянув на эльфийку, как-то уж совсем странно, Сольвейг, поджав крылья, нырнула под полог шатра. К чему это было, Нима не поняла, но решила быть наготове. Солдаты и часовые, встречавшиеся на пути, не отводили глаза и не сыпали упреками. Но и чести не отдавали. Пришлось это проглотить. Обойдя частокол, она миновала ворота и по знакомой тропинке направилась к обрыву, с которого Хансон во время битвы отдавал приказы. Кузнец, действительно был там. Подперев подбородок рукой, он задумчиво созерцал море. Остановившись на миг, Эльфийка сделала над собой усилие и двинулась дальше.
— Ты хотел видеть меня? — громко и четко спросила она.
— Тебе уже лучше? — спросил Арон, отводя взор от морских просторов.
— Чего ты хочешь? — тон ее был нарочито прохладным.
— Я смотрю гордая Нима вернулась, — улыбнулся он, и от улыбки этой бросило в дрожь.
Она рефлекторно опустила ладонь на эфес. Но вспомнив кто перед ней, опустила глаза.
— Прости… я все еще не в себе.
— Плохо. Но откладывать смысла не вижу. У меня есть к тебе важный вопрос. Но прежде, чем ты ответишь, я хочу кое что показать.
— Валяй, если это так важно…
Отвесив поклон, Арон с какой то грустью посмотрел вниз. Виток за витком, он размотал свой алый шелковый пояс и аккуратно свернув, положил его на землю. Затем, сняв тунику, он так же аккуратно сложил и ее.
— Что ты делаешь? — почуяв недоброе просила Нима.
— Помолчи пожалуйста. Еще минуту.
Арон снял новенькие алые сапоги и, избавившись от штанов, остался лишь в той одежде, которой его одарила природа.
— Я уже видела тебя голыш… — хотела съязвить Нима, но не успела.
Кузнец сделал шаг, развернулся спиной и оттолкнулся от скалы. Из груди Нимы вырвался крик. Она бросилась следом за ним, но в следующее мгновение отшатнулась от края обрыва. Арон, вопреки ее страхам, не упал вниз… Он воспарил! Раскинув свои лучезарные крылья, он обдал ее жаром. В левой его руке вспыхнуло синее пламя, а в правой воспылало зеленое. Вскоре и все его тело обнял огонь. Все, что было доступно взору озарилось ярким неестественным светом… и был он столь ярок, что день показался ночью.
Вспыхнув однажды, божественный свет вдруг померк. Арон ступил на траву босыми ногами и пламень его погас, рассеявшись паром и дымом. Свежий морской ветер своим порывом унес все без следа. Он не стал показывать всю свою силу, потому как тело его могло раскалиться. Арон лишь мельком приоткрыл то, кем он стал…
Нима смотрела на него, не скрывая своих чувств, ибо сил на это просто не осталось.
— Каков твой вопрос? — Лимнис с трудом проглотила ком, подступивший к горлу.
Арон шагнул на встречу и медленно развел руки, словно показывая пустые ладони.
— Примешь ли ты меня таким, Нима?
— Что значит… приму? — растерялась она в конец. — Ведь я предала тебя!
— Какая ты трудная… — горько вздохнул Арон. — Просто ответь на вопрос. Так «да», или «нет»?
— А третьего не дано…?
Он покачал головой.
— Это больно для нас двоих. Если ты скажешь «нет», мы останемся добрыми друзьями. Скоро… совсем скоро все здесь закончится, и мы разъедемся кто куда. Сделай выбор сейчас. Я больше никогда не попрошу об этом.
Сейчас он был так близок и так далек. Сердце гордой принцессы буквально рвалось на части. Да, он был прав. Лучше сделать больно
