железный ящик со всем содержимым развалился на две ровные половины. Внутри оказался предмет, чем-то отдалённо напоминавший принтер.
— Боже мой, Артур, зачем ты сломал пищевой принтер? Мы могли бы приготовить пищу, наполненную энергией, которая была бы очень полезна в будущем.
— Откуда мне было знать о нём? — воскликнул я, возмущённый её критикой.
Марат, который всё это время стоял у двери, не выдержал и подбежал ко мне.
— Невероятно! — воскликнул он, подойдя к ящику, и, коснувшись разреза, тут же отдёрнул руку, подув на обожжённый палец. Края ящика, оставленные моим клинком, были ещё горячими. — А ты можешь и мне сделать такой меч? — спросил он.
Я покачал головой:
— Сделать-то я могу, но ты не сможешь им воспользоваться, — честно признался я.
И чтобы он не подумал, будто я его обманываю, протянул ему клинок и объяснил, как им управлять. Однако у него ничего не вышло. Он ещё несколько минут пытался, но в итоге сдался и вернул мне мой замечательный, красивый, новый меч, мою «прелесть».
Он явно расстроился, но тут уж ничего не поделаешь. Далее я извлёк пластину, а после мы убрали принтер в коробку и поставили её на место. Две половины разрушенного ящика прислонили друг к другу, будто так и было. Надеюсь, не заметят, а то меня ждут серьёзные неприятности. Покинув склад, я проводил приятеля до ворот, где, попрощавшись, отправился к себе спать.
***
Кабинет старейшины теней.
Спустя пять минут после того, как Артур покинул склад.
Шед сидел в своём кабинете, погружённый в раздумья. Он только что стал свидетелем того, как его ученик ловко обращается с технологиями предков, словно он и сам пришёл из прошлого. Похоже, мой друг Лео был прав: Артур действительно необычный мальчик. Однако, чтобы не спугнуть мальчика, необходимо немного охладить пыл старого друга. Желательно до тех пор, пока мы не получим полную информацию о том, кто он, откуда и что умеет, а самое важное — не является ли он их врагом. Хотя в последнее верится с трудом.
Эх, — с грустью вздохнул Шед. Кажись, пришло время отдать ту бутылку вина, которую он бережно хранил целых тридцать лет. Леонард всегда мечтал о ней вслух, когда приходил в гости. Выключив монитор, на который выводилось изображение со следящего устройства, Шед направился к шкафу. Достав бутылку коньяка, недавно привезённого капитаном Дорианом с большой земли, он налил себе стаканчик и, вернувшись за стол, начал обдумывать, кого можно привлечь к этому столь деликатному делу.
***
Следующие два месяца я усиленно тренировался с новым мечом. Работать с ним — одно удовольствие, и неважно, что он стал чуть тоньше, крепость он от этого не потерял, а, кажется, даже наоборот. Десятки раз я проводил спарринги с Маратом. У меня было опасение сломать столь тонкий клинок. Но, к нашему общему удивлению, сколько бы раз я не принимал на блок удары от меча напарника, мой клинок всегда оставался целым и невредимым. Красота, да и только. Особенно было тяжело переучиваться. Поскольку поменялся весь стиль боя. Если раньше я рубил и резал, то теперь мне приходится колоть. Не скажу, что сложнее, но многое пришлось переосмыслить.
Все тренировки я проводил на берегу, дабы избежать неудобных вопросов. Особенно я старался не показываться на глаза мастеру Торену. Если он увидит, как я поиздевался над его мечом, превратив грозное оружие в зубочистку, а ничем другим он это не назовёт, то, боюсь, мне придётся худо. Вот и бегал на берег подальше от любопытных глаз.
К концу третьего месяца меня вызвал к себе Шед. Моё сердце почувствовало неладное. Зайдя в кабинет, где я, к слову, нахожусь впервые, обстановка в кабинете была… Скажем так, аскетична. Стол, пара стульев, с противоположной стороны кресло старейшины, на вид куда хуже, чем у Хельги. Но об этом я, конечно, промолчал. Из странного, на что обратила моё внимание Олька, так это на монитор, стоящий в углу стола. И, судя по нему, он работал. Нет, я знаю, что в ордене имеются панели, работающие от солнца, но вот то, что энергия используется так, я не знал. Думал, её применяют лишь в исследовательской лаборатории.
«Интересно, для чего он ему?» Но из размышлений меня вырвал голос Шеда.
— Присаживайся, Арти, нам нужно серьёзно поговорить.
Конец первой книги.
