В ночь праздника Дункан с женой вошли в парадный зал Стерлинга, где уже веселились гости, одетые в самые причудливые костюмы. На Дункане была белая туника с короткими рукавами, доходившая до колен. Круглый вырез был отделан лентой с бело-черным зубчатым орнаментом. Такая же отделка шла по рукавам и подолу. Голова была повязана серебряной лентой. На ногах красовались греческие сандалии, совершенно неуместные в этом климате, тем более что по полу гуляли сквозняки, холодя ноги и ступни. Эллен была одета в дорический хитон, верхняя часть которого была собрана в виде блузки, называемой «колпос». Хитон завязывался на плечах лентами и был отделан по линии бюста, талии и подолу лентой с крохотными фиолетовыми кругами. Волосы были забраны в золотую сетку, а на ногах блестели позолоченные сандалии. Их костюмы по сравнению с нарядами окружающих казались совсем простыми.
Король облачился в одежду своих предков: грубый шерстяной плед, голая грудь, круглый кожаный щит, усаженный медными шипами, и копье из ясеневого дерева с железным наконечником. В этом виде он был поистине великолепен!
Рядом стоял испанский посол, дон Педро де Айала, в костюме знатного мавра: длинное одеяние из полосатого шелка и золотой тюрбан с огромным рубином в центре.
– Он не может быть настоящим! – ахнула Эллен, любуясь камнем, ярко сверкнувшим, когда дон Педро повернул голову и улыбнулся ей.
– Это подделка, леди, – объяснил он и снова одарил ее чарующей улыбкой.
Эллен оглядела бурливший весельем зал.
– Поразительно, ваше величество. Прекрасно, порочно и, возможно, немного опасно.
– Для некоторых, моя красотка. Для некоторых это действительно опасно, – согласился король.
– Идеальная ночь для покушения, – пробормотал граф Босуэлл, одетый в длинный темный балахон, усеянный звездами, полумесяцами и кометами. – Я волшебник Мерлин, – пояснил он, – и мой долг – заботиться о безопасности короля.
В эту ночь давался роскошный пир. Говяжьи туши обваливали в каменной соли и жарили над открытыми ямами, пока от углей не стали подниматься снопы искр при каждом падении капли сока в огонь. Подавались также оленина, утки с поджаристой корочкой, в сладком соусе из корицы и слив, форель и лососина, мидии и морские гребешки, блюда с плавающими в вине артишоками, миски с овощным супом, каплуны, пироги с крольчатиной и мелкими птицами, большие караваи, головы сыра, мягкого и твердого. В центре столов стояли солонки и тарелки со сливочным маслом. Вино и эль лились рекой. Эллен с мужем сидели на дальнем конце высокого стола, как приглашенные королем гости.
В завершение обеда один из слуг дона Педро принес сахарные вафли и графин со сладким испанским вином, которое специально для короля велел подать испанский посол. Слуга тоже был одет мавром. Когда он нагнулся, чтобы налить вина в чашу Эллен, она случайно поймала его взгляд. Слуга на миг оцепенел, но тут же пришел в себя и, выпрямившись, отступил. Дон Педро поднялся, чтобы произнести тост.
– Нет! – вскрикнула Эллен, вскакивая. – Подождите! – Взяв чашу, она отдала ее слуге и велела: – Пей!
– Сеньора? – недоуменно переспросил мужчина, пожимая плечами.
– Мои слуги не говорят на вашем языке, – пояснил дон Педро. – Что случилось, миледи? Неужели мой слуга оскорбил вас? Этого просто быть не может!
– Он не ваш слуга, милорд посол, – покачала головой Эллен. – Перед вами Йен Джонстон, и вино, которое он разливал, наверняка отравлено. Он убил бы всех сидящих за высоким столом, чтобы покончить с его величеством. Где твой хозяин, ты, вероломный трус?
Вместо ответа Йен проворно повернулся и спрыгнул с возвышения.
– Схватить его! – велел король.
Далеко уйти не удалось: сразу несколько человек схватили Джонстона. Когда мнимого слугу снова подвели к высокому столу, дон Педро подался вперед и пристально вгляделся в его лицо. Провел пальцем по его щеке и удивленно уставился на коричневое пятно.
– Это действительно чужак. Но в таком случае где же мой слуга?
Дункан поднялся и встал перед Джонстоном:
– Где Колби?
– Не скажу! Никому ничего не скажу! – завизжал тот. – С чего я должен с вами откровенничать?! Вы отвергли меня! Свели жену в могилу! Убили моего сына! Я ничего не скажу!
– Ты безумец, Йен! Это ты предал приграничных лордов! – усмехнулся лэрд Даффдура. – Избил жену до смерти. И твоя жена выкинула ребенка еще до последнего набега Колби. Ты сговорился с ним и предал свою страну и короля! А потом еще задумал убить своего повелителя!
– Он поимел ее! – злорадно ухмыльнулся Джонстон. – Ты знал это, Армстронг?! Колби сам мне сказал.
– Лжешь! – холодно бросила Эллен.
– Разве? – с широкой улыбкой спросил Джонстон. – Поклянешься ли ты именем Господа, что вернулась к мужу такой же, какой оставляла его?
– Поклянусь! – не задумываясь ответила Эллен громко и уверенно. Она не позволит ранить сердце Дункана подлыми обвинениями. Не позволит лживому негодяю очернить его имя. – Пусть Господь и Пресвятая Матерь его будут мне свидетелями: я не обесчещена сэром Роджером Колби и никогда ему не принадлежала. Единственный мужчина, которого я знала, – это мой муж, Дункан Армстронг!
– По-моему, ты позоришь ни в чем не повинную даму, – мягко заметил дон Педро, – и за это заслуживаешь смерти.
– Верно, – кивнул король. – Но если откроешь, где находится сэр Роджер, может, мы и пощадим тебя, Йен Джонстон.
– Никогда, – повторил тот, сплюнув на землю у ног короля. – Никогда!
– В таком случае ты сам выбрал собственную судьбу, – объявил король. – И поскольку есть гораздо более достойные вещи, на которые я мог бы потратить деньги, сэкономим на палаче и веревке. Дайте ему один из кубков. Пусть выпьет. Если ему суждено умереть, он умрет.
В этот момент Йен отчаянным усилием вырвался из рук державших его людей и, снова спрыгнув с возвышения, попытался выбежать из замка. Но огромное помещение было загромождено раскладными столами, скамейками, и, кроме того, повсюду сидели люди. Он стал проталкиваться к выходу, но Херкьюлиз Хепберн с ревом вскочил на ноги и швырнул предателя на один из столов, с которого двое пирующих успели смести чаши и хлебные корки с едой.
– Свернуть ему шею, милорд? – крикнул он королю.
– Нет, но держи его крепче, Херкьюлиз. Сейчас он выпьет свой последний кубок вина, – велел король.
Несколько придворных выступили вперед и схватили Йена за руки и за ноги. Пленник сыпал грязными ругательствами, изнемогая от страха и ярости. Но дон Педро де Айала спустился с возвышения с чашей вина в руке и медленно подошел к пленнику, все еще пытавшемуся вырваться.
– Мне только что сообщили, что мой слуга убит, – произнес он, – и поскольку на тебе его костюм, предполагаю, что именно ты задушил его. Значит, мстить – мое святое право. Херкьюлиз Хепберн, надеюсь, вы сумеете раздвинуть ему челюсти?
