Могущественные колдуны, с которыми он общался, на поверку оказывались либо шарлатанами, либо знахарями вроде Симелиста. Все в один голос утверждали, что где-то далеко-далеко (указывались различные направления) живут великие маги, способные едва ли не сшибать звезды с небес. Но где именно они живут, никто не знал, и ни один человек не похвастался знакомством с ними, несмотря на то что Дэвид предлагал очень солидное вознаграждение за реальные сведения по этому вопросу. Ратхар, периодически пытавшийся то осыпать Дэвида золотом, то подарить ему какое-нибудь баронство (Дэвида не интересовало ни то, ни другое), узнав об интересах своего придворного колдуна, принял в поисках самое живое участие.
Несмотря на то что у них сложились довольно неплохие отношения, Дэвид, «человек из ниоткуда», по-прежнему оставался загадкой для всех в Лаутагане. С точки зрения Ратхара, Дэвид был слишком значительной и вместе с тем неопределенной величиной. Настоящим джокером в колоде. К счастью, его не интересовала власть, но он уже устроил один переворот, и кто знает, что взбредет в голову колдуну-чужеземцу в следующем году? Дэвид спал с красивыми женщинами, пил изысканные вина, мог при случае, по личной просьбе короля или королевы, направить свои магические таланты на решение того или иного вопроса. И все же было видно, что его по-настоящему не интересуют ни власть, ни женщины, ни вино, ни золото. Дэвид не вписывался, да и не хотел вписываться ни в какую иерархическую структуру. Он был слишком независим. Ратхар, несмотря на свое благородство, оставался прагматиком до мозга костей, он был очень хорошим королем и именно поэтому испытывал сильное психологическое неудобство в общении с человеком, представлявшим очень большую силу, контролировать которую король не мог. Не существовало никаких реальных рычагов воздействия на колдуна, и даже непонятно было толком, как эти рычаги создать. Поэтому, узнав, что Дэвиду что-то нужно, Ратхар мобилизовал все свои ресурсы на то, чтобы это «что-то» добыть. Пусть даже это была бы только информация. Подобная услуга могла существенно укрепить их отношения либо вовсе прекратить их, если Дэвид отправится на родину. Последнее тоже было неплохо.
По мысли Ратхара, приблизительно через год или два его власть должна укрепиться настолько, что можно было бы вплотную приступить к реформам. Ратхар хорошо представлял, какой вой поднимут бароны, когда он покусится на их исконные права, в частности, подвергнет существенному ограничению число солдат, которых они будут иметь право содержать. Без всякого сомнения, начнется междоусобная война, половина страны будет залита кровью, пострадает, как всегда, множество невинных людей. Но с точки зрения Ратхара, это было необходимо сделать. Поймет ли его Дэвид? Что, если кто-нибудь разжалобит его рассказом о королевских «несправедливостях»? Тем паче, что, возможно, рассказ будет правдив… Нет, нет… Если колдун не хочет принимать участие в управлении страной, ему и в самом деле лучше уйти. Сам по себе он слишком опасен… Однако, несмотря на все эти нюансы, личные отношения у Дэвида и королевской четы пока складывались не в самую худшую сторону.
Еще в первые месяцы правления Биацки и Ратхара у Дэвида возникла идея по поводу того, как найти нужного ему человека. Если даже среди обитателей Хешота нет никого, способного путешествовать между мирами, совсем не исключено, что в Хешот время от времени заглядывают путешественники из Нимриана, Хеллаэна или еще откуда-нибудь. Вероятность встретить такого путешественника была исчезающе мала… Однако именно в Лаутагане такая вероятность была выше, чем где-либо еще. Лаутаган, город ювелиров, славился своими драгоценными камнями, среди которых время от времени должны были попадаться и Истинные Камни, не отличимые на взгляд смертного от обычных алмазов, рубинов, сапфиров и т. п. Дэвид знал, что маги часто путешествуют по мирам в поисках подобных камней. Время от времени они должны были появляться и в Хешоте. Следовало расставить сети и ждать. По его просьбе король вызвал во дворец всех ювелиров.
— …Вы будете докладывать мне обо всех людях, делающих заказы на большие партии драгоценных камней, — сказал Дэвид. — Есть два признака, на которые следует обращать особое внимание. Во-первых, интересующие меня люди будут покупать только самые крупные камни. Во-вторых, почти наверняка — хотя и не обязательно — они будут расплачиваться новенькими, будто бы только что изготовленными монетами… Я прекрасно знаю, что большинство из вас занимается контрабандой алмазов и совсем не расположено «светить» их… Но! — Дэвид сделал паузу и медленно оглядел всех присутствующих ювелиров. — Меня эта сторона вашей деятельности не волнует вообще. Тот из вас, благодаря кому я отыщу искомое, получит сто золотых. Тот, кто захочет меня обмануть, может забыть не только о контрабанде, но и о своей лавке, о своем имуществе и прочих… радостях жизни. Я все сказал. Ваше дело — принимать мои слова всерьез или нет.
На самом деле он, конечно, не собирался выполнять свое обещание, достаточно было и самой угрозы, чтобы заставить ювелиров зашевелиться. Каждый из них немедленно снабдил Дэвида информацией о своих основных покупателях. Большую часть этих сведений можно было сразу выкинуть в мусорный ящик. Явно не то, что нужно. Десятки людей были проверены лично Дэвидом. Он катался по всей стране, но всякий раз это оказывались либо феодалы, решившие по какой-либо причине совершить покупку анонимно, либо заезжие торговцы, либо путешествующие инкогнито богатые иностранцы.
Так прошел год.
В середине следующей зимы, когда небо было ясным, а снежок звонко поскрипывал под ногами, во дворец постучался подмастерье одного из ювелиров. За минувший год Дэвид уже привык к подобным визитам и почти ни на что не надеялся. Скорее всего, это была ложная тревога, но проверить следовало. Судя по описанию присланного из лавки молодого человека, покупательница была какой-то странной — вежливая, располагающая, судя по всему, огромным количеством золота, но почему-то прибывшая в лавку одна, без охраны. Ее интересовали и мелкие, и крупные камни, все, которые только можно было достать. Расплатилась эта женщина новенькими, будто только-только отчеканенными золотыми монетами. На завтрашний день назначила еще одну встречу. Хозяин ювелирной лавки собирался вычистить все склады, тряхнуть всех своих поставщиков, а незнакомка готова была заплатить за все это чистым золотом, даже не заикаясь о скидке, полагавшейся ей за оптовую покупку.
С утра Дэвид торчал в лавке, наблюдая за немногочисленными посетителями. Миновал обед. Дэвид зевал, размышлял о вечном, поглядывая по сторонам сквозь Око — как вдруг его словно током ударило. Появление вчерашней странной покупательницы он почувствовал еще до того, как она зашла в лавку. Он словно уменьшился в тысячу раз, превратился в муравья, на которого надвигалось что-то огромное, подобное буре или летящей с горы лавине. Он был колдуном, он дважды изменил историю этого королевства, но по сравнению с тем, что надвигалось на него, он был никем, был не больше чем простой смертный. И, от простого смертного, отличался только тем, что мог видеть, чувствовать, ощущать неизмеримую мощь, сконцентрировавшуюся где-то неподалеку и теперь не спеша приближавшуюся к лавке. На окнах расцветали удивительные морозные узоры — цветы, листья, языки огня… Дверь скрипнула, и темноволосая женщина в беленькой шубке с меховым воротничком зашла в магазин. Дэвид сглотнул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
