Читаем без скачивания Эпидемия. Начало конца - Стив Альтен

Тонны стали были проданы за границу. Теперь на месте расчищенного бульдозерами массового захоронения возводилось другое сооружение. Долой старое! Да здравствует новое!

Патрик протиснулся в зазор между двумя секциями алюминиевого забора и оказался на строительной площадке, впервые возвратившись на место, где заживо сгорели в огне его невеста и дочь вместе с тремя тысячами ни в чем неповинных людей.

Патрик в состоянии крайнего нервного истощения стоял на краю огромного котлована, выкопанного под очередного архитектурного монстра. Серый утренний туман с реки Гудзон не позволял разглядеть недостроенные здания вокруг.

Почувствовав знакомое неприятное присутствие, Патрик посмотрел налево. Мрачный Жнец стоял рядом с ним и тоже смотрел в котлован.

— Зачем ты привел меня сюда?

Ангел Смерти поднял косу к небесам. Небо над Манхэттеном закрывал густой слой коричневых облаков. Так было и в день того страшного, вероломного предательства.

У Патрика закружилась голова. Он упал на одно колено. Сильнейший разряд энергии пронзил его тело так, словно он прикоснулся к оголенному электрическому проводу под напряжением. Жадно хватая ртом воздух, мужчина открыл глаза, не понимая, где находится.

По небу плывут грозовые тучи. Льет, как в период муссонов в тропиках, но дождь холодный, почти ледяной. Ветер больно швыряет в лицо капли, словно ледяную крупу в пургу. Он стоит на деревянном строении, вздымающемся на высоту пятидесяти футов над огромным кедровым лесом. На много акров вокруг корабля — одни лишь пни и побеги молодых деревцев. Воды потопа заливают долину, лежащую внизу.

К деревянному строению приближаются люди. Их многие тысячи. Они несут с собой детей и свои пожитки. Они напуганы и сердиты. Они в отчаянии. Стоя по колено в ледяной воде, люди что-то кричат ему.

Но Патрик не слушает их. С изумлением он рассматривает свою левую руку. Только эта рука не его. Тогда он подносит к глазам правую руку. То же самое. У него руки старого человека — иссушенные жизнью, узловатые руки старика, страдающего артритом. Шершавая кожа приобрела желтовато-коричневый оттенок. Патрик ощупывает свое лицо. Оно худое и покрыто глубокими морщинами. Волосы седые и всклокоченные. Пальцы хватаются за длинную седую бороду. Худое тело облачено в мокрый балахон, от которого разит запахом животных.

«Что со мной происходит? Это галлюцинация? Я стал стариком?..»

Крики из толпы привлекают его внимание. Он подходит к краю строения и вдруг осознает, что стоит на палубе огромного корабля.

Раскат грома сотрясает небо и землю. Палуба под ногами дрожит, затем склон ближайшей горы разверзается, и оттуда летят раскаленные камни, льется магма, превращая долину в кипящий котел.

Люди в толпе орут. Многие пытаются взобраться на борт, залезая на спины друг другу, но крутые, закругленные борта судна делают все их старания напрасными. Бушующие воды вышедшего из берегов Тигра срывают ковчег со стапелей, обжигают кожу каждого мужчины, каждой женщины, каждого ребенка…

Шеп причитает голосом глубокого старика…

Придя в сознание, он увидел, что стоит на краю строительного котлована. Шеп учащенно дышал. Его воспаленный разум не мог справиться с увиденным.

Из серого тумана проступили контуры башен-близнецов. Здания обгорели, но стояли на месте расчищенных руин. Бетонных фасадов башен не было, и Патрик мог видеть все, что происходит внутри зданий. Тени жертв 11 сентября стояли в гробовом молчании повсюду — на каждом этаже, в каждом офисном помещении Всемирного торгового центра.

Шеп повернул голову и посмотрел на стоящего слева от него Ангела Смерти. Сверхъестественное создание взирало на него тремя тысячами глаз жертв теракта, которые мелькали в глазницах его черепа, словно молекулы. Темная кровь струилась с поднятого вверх позеленевшего от времени лезвия косы. Она стекала вниз по древку, заливая кости правой руки скелета.

Вдруг Мрачный Жнец прыгнул ногами вперед в строительный котлован. Неведомая сила оторвала Патрика от земли и потянула за собой в девятый круг ада.

Причал «А»

Бэттери-парк

07:45

Панкай Пател, сидя за рулем школьного автобуса, перевалил через бордюрный камень тротуара и выехал на засыпанную снегом лужайку. У портовых строений он резко нажал на тормоза. Колеса заскользили на льду, и передок автобуса протаранил металлическую сетку, загораживающую проход на причал «А».

Младшие дети испуганно закричали. Франческа Минос крепче прижала новорожденное дитя к груди, защищая его от столкновения.

— Паоло! Найди Хита. Помоги ему завести мотор лодки.

Паоло еще не до конца пришел в себя после рождения сына, но он послушно вышел из автобуса. Панкай и Дэвид Кантор последовали за ним. Миновав выбитые ворота, мужчины через юго-западный вход проникли в ветхое здание пирса.

Запах чумной смерти был просто невыносим.

Хит Шелби лежал под приподнятым десятифутовым корпусом каютного круизера. На мертвеце все еще оставалась одежда Санта-Клауса. Бледное лицо трупа уже покрылось синевой. На губах запеклась кровь. Возле шеи виднелся созревший бубон сливового цвета.

Паоло в ужасе отшатнулся.

Дэвид поправил на лице маску и опустился на колени возле мертвого человека.

— Ваш шурин ремонтировал корпус? — спросил он у Паоло.

— Да. Он пообещал закончить к тому времени, когда мы приедем.

— Я не уверен, что эти… латки выдержат.

— Будем молиться, — сказал Панкай, осматривая лебедку. — Паоло! Как мы спустим катер на воду?

— Надо завести лебедку, и тогда под днищем откроется люк.

Патрик включил привод лебедки. Две стальные дверцы под днищем катера медленно распахнулись. В восьми футах под причалом плескалась вода. Люди с волнением наблюдали за тем, как каютный круизер медленно опускается на воду. Катер медленно покачивался на волнах. Трое уставших до смерти мужчин посмотрели друг на друга и заулыбались. Им показалось, что они спасены…

Десятифутовый пассажирский катер накренился на правый борт. Корма быстро заполнялась водой, нос задрался вверх, и надежда на спасение пошла на дно Нью-Йоркской гавани.

Место, где раньше стоял Всемирный торговый центр

Он падал во тьму под аккомпанемент далеких голосов из прошлого:

«Промазал! Иди принеси мяч, фриц Шеперд… Не наша война, сержант… Собираешься оставаться здесь весь день?.. Ты сегодня отлично играл, сынок… Чертова бомба! Руку уже не спасти. Сильное ранение в голову… Ты попрощался со мной еще три недели назад… Это сложная штуковина, но тебе она понравится… Я люблю тебя, Шеп… Кровяное давление понижается,! Еще одну пинту крови… Я думала, что я самый близкий для тебя человек… Теперь будешь играть за „Ред сокс“…»

«Боже! Почему я здесь?!»

«Жизнь — это испытание, Патрик…»

Пятно света внизу приближалось к нему с чудовищной скоростью, росло, ширилось, пока Шеперд не упал прямо в него, погрузившись с головой в чистую голубую воду. Утратив ориентацию, он запаниковал. Ему нечем было дышать. Патрик неистово замолотил руками и ногами и вынырнул на кристально-лазурную поверхность. У него было две руки — обнаженные, загорелые и мускулистые. Подплыв к металлической лестнице, мужчина выбрался из бассейна. На нем оказались только плавки. Не зная, куда идти, он присел на сланцевые плиты, которыми был выстлан внутренний дворик.

Домик стоял на берегу, окнами выходя на море. Солнце припекало. С торса стекали капли воды. Атлантический океан плескался в сотне ярдов к востоку. Над головой — безоблачное августовское небо.

«Это не на самом деле. Я брежу под действием вакцины…»

— Привет, дорогой. Как искупался?

Патрик повернулся на звук голоса. Женщина вышла во внутренний дворик дома. Стройное, загорелое тело с аппетитными округлостями… В откровенном красном бикини женщина имела прямо-таки потрясающий вид. Волнистые белокурые волосы так же великолепны, как и в тот день, когда он ее видел в последний раз.

— Триш?.. Боже!.. Это ты?…

— Да, дорогой. Все будет хорошо.

Женщина протянула мужчине купальный халат с капюшоном. Он накинул одежду и ощутил легкое головокружение.

— Тебя здесь в действительности нет… — сказал Патрик. — Ничего этого нет… У меня опять галлюцинация.

— Не в этот раз, дорогой. Создатель украл у нас наши жизни. Он хотел преподать тебе урок.

— Урок? Какой урок?

— Урок смирения. Урок душевной боли после потери любимого человека.

— Но война… все то, что я видел на войне… оно лишено всякого смысла, — проговорил Патрик.