23.02.
Сегодня день траура.
Я слушала истории стариков, которые во время депортации были детьми. Их рассказы приводят меня в смятение: оказывается, и раньше русские жестоко истребляли мой край. Принудительно в феврале месяце 1944 г. по указу Сталина детей, женщин и стариков, как будто скотину, загоняли в товарные вагоны! Не кормили. Вывозили с родной земли в Казахстан. Многие умирали по пути от неимоверно тяжелой дороги: их тела сбрасывали с поезда. Не давали хоронить!
– Моя мать умерла где-то в середине дороги – рассказал старик, что живет неподалеку. – Люди, зная, что ее труп бросят на съедение зверям, обманывали, делали вид, что она жива. Я, тогда маленький ребенок, держал ее за руку. Обнимал ее. Когда приехали в Казахстан, удалось ее похоронить по мусульманскому обычаю. Мне повезло. Моя мать была предана земле. Тела многих умерших в пути растерзали звери.
Были те, кто отказывался покидать свои дома, нажитое годами имущество, были физически не способные к дороге: таких людей расстреливали или сжигали живьем, как это случилось в ауле Хайбах. Всех – стариков, детей и больных – сотрудники НКВД согнали в большой сарай и заживо сожгли. Тех, кто пытался вырваться и спастись, расстреляли.
Да, именно так ведут себя военные, чувствуя свою полную безнаказанность.
На “Вышке” русские солдаты нажрались зелья. У них сегодня праздник – День защитника отечества.
Никак не уймутся торговцы водкой на первом этаже в нашем подъезде! Мы говорили, ругали, просили не торговать спиртным. В ответ – угрозы.
А в соседнем доме тоже были такие торговцы-чеченцы горячительными напитками. Неизвестные бросили им гранату в окно. Остался мужчинавдовец и четверо детей. Жена погибла. Детей жалко. Но взрослые-то должны соображать?!
Вот и сейчас российские солдаты налакались. В руках оружие. Будут стрелять по домам.
28.02.
Несколько дней я ничего не ела, совмещая полезное голодание с полным отсутствием пищи. Мама ходила до Зайчика. Зайчик, радушная душа, передавала мне хлеб с луком и угощала маму своей едой. От хлеба я отказалась в пользу кошек и мамы. Кошки хорошо едят хлеб, смоченный водой. Облизываются! Видимо, до них дошло, что, если не есть простую пищу, можно помереть.
Во вторник, 26 февраля, произошла Странная вещь. Вначале, Дневник, я даже ее записать побоялась. Но потом, получив неоспоримые доказательства ее подлинности, решилась.
Итак! В 22.40 я лежала на диване и смотрела фильм “Тяжелый металл”. Чтобы наш крохотный телевизор включился, нигде в квартире больше не должен гореть свет, иначе не хватит напряжения. Мама пошла спать на кухню, на кроватную сетку, которая стоит на полу ниже уровня подоконника: туда меньше попадают пули при обстреле.
В 23.10 началась сильная стрельба из пулемета и автомата. Это бесновались пьяные солдаты на “Вышке”. Мы на третьем этаже. Верная смерть, если попадут по окну. Недалеко ухала, как жуткий филин, пушка. Это другие российские военные – поддерживали ночной “разговор”.
Неожиданно я заснула. Провалилась в темноту, где не было ничего. Открываю глаза – телевизор выключен. Его можно выключить, только подойдя к нему! Я не выключала. Мама спала за закрытой дверью на кухне и не входила в комнату (это точно)! Телевизор не выключается автоматически, а если мигнет электричество, он включится самостоятельно. После пробуждения я не была способна размышлять. Рожденные мысли казались путаными, неясными, будто я отходила от общего наркоза: “Уже поздно”, “Стрельба прекратилась”, “Я уснула”, “Мама выключила телевизор?”.
Однако нечто показалось мне подозрительным – ведь меня словно “выключили”, и я мгновенно провалилась в темноту. Поэтому я, преодолевая бессилие, встала, подошла к телевизору и нажала кнопку “Пуск”. Каково же было мое удивление – часы в углу экрана показывали 23.27, и фильм продолжался! То есть прошло всего 17 минут.
Свет луны, проникающий сквозь шторы, был ярким и осветил мою руку. Общая слабость едва позволяла стоять на ногах – словно я была действительно после общего наркоза или в бреду. Проведя рукой по лицу, поняла, что оно в крови! Я бросилась в ванную комнату, включила электрическую лампочку и заглянула в старое треснувшее зеркало. От ужаса заледенела: мой подбородок и часть шеи были рассечены вертикально, словно хирургическим скальпелем, и оттуда потоком лилась кровь! Поняв, что от страха не могу говорить, я схватила первое попавшееся полотенце, намочила в тазу с холодной водой и приложила к ране. В моей голове громко пела неизвестная сирена, и меня неумолимо тянуло в сон. Я бросила полотенце в корзину с грязными вещами, легла на диван и мгновенно уснула.
На следующее утро, 27 февраля, едва открыв глаза, я побежала к зеркалу. На кухне мама и кошки делили между собой хлеб и лук. Кошки громко мяукали, требуя свою долю, а мама, как обычно, ругала окружающую действительность:
– Ждет власть, чтоб старики и дети окончательно подохли! Никому мы не нужны! Сколько можно так голодать?! Зачем разбили наш город? Зачем убили русских и чеченских сыновей? Зачем стравили народы?!
На вопросы ответов не было. Только жалобное кошачье мяуканье. Отражение в зеркале явило мое лицо без следов ночного кошмара.
Не было даже намека на ночное происшествие. Изначальная мысль, пришедшая ко мне: все, что случилось, – дурной сон! Мама, нагрузив меня делами по дому, это подтвердила:
– Чего только не выдумает лентяйка, чтобы не убирать, не стирать и не ходить за водой!
На все мои уверения она покрутила пальцем у виска, взяла полосатую кошку и отправилась во двор – подышать воздухом.
А на следующий день рано утром, то есть сегодня, у меня на том месте, где я видела глубокий кровавый разрез, появилась вертикальная длинная полоса. Словно след от лазера. Ожог трансформировался в тонкую красную линию, которая начиналась от нижней губы и заканчивалась у ямочки на шее. Причем этот след был как тонкая красная нить.
Только тут до меня дошло порыться в корзине с грязными вещами! Будто до этого фрагмент с корзиной из памяти вырезали! Каково же было всеобщее удивление, когда я извлекла оттуда полотенце, красное от засохшей крови. Оно было все в крови! Мама никак это объяснить не смогла.
А я думаю: почему сам, без причины, отключился телевизор? У нас третий этаж. Решетки. Закрытая на два оборота входная дверь. Что за мистика? Кстати, тонкая красная линия бесследно исчезла через пару часов. Это событие – загадка.
Полина-Будур
01.03.
Сегодня я и мама ездили на Северный базар. Нас совершенно бескорыстно подбросил до рынка на своей машине Джамалай. Глава чеченской семьи из переулка. Полненький, усатый и добродушный. Спасибо ему!
Торговля была! Я продала книжки, те, что брала под реализацию у пожилых братьев Тодди и Лечи. Купила еды. На Северном базаре видела Таню и ее дочку Юльку, тех, что раньше торговали на Центральном рынке. Таня рассказала свои последние новости о том, как местные бандиты ворвались и пытали ее старшего сына и невестку. Отобрали все деньги и украшения! Грозились убить, зарезать, как “русских хрюшек”. Сын тети Тани и ее невестка провели несколько часов в ожидании смерти в собственной квартире. Невестка после этого уехала. Сын остался в Грозном. Лечится после пыток – ему порезали ножом ноги. Молодая семья распалась.
А в квартиру Тани и Юльки тоже ворвались чеченцы с автоматами. Правда, уже другие – представители власти. Искали Юльку. Хотели забрать с собой. Но Юлька спряталась, и они ее не нашли.
Уезжать данная русская семья не хочет, несмотря на все несчастья, которые случились с ними – отца Юльки российские военные расстреляли, приняв по ошибке за боевика. Пожилой мужчина был небрит.
– Никуда мы не поедем из Чечни! – говорит тетя Таня. – Здесь у нас жилье. А в России что делать? Скитаться? Никакой помощи нет! Кто нашей семье там предоставит квартиру? Государству на нас наплевать! Лучше мы дома погибнем! Здесь наш дом!
03.03.
Вклеиваю в тебя, Дневник, талоны для бедняков. По ним можно бесплатно получать в специальном месте одну булку хлеба каждые два-три дня и одну бутылку масла раз в месяц. Это очень нас выручало. Добилась сих благ для нашей семьи директор школы № 11. Больше мне талоны не дают. Последние четыре талона на хлеб я дарю тебе, Дневник. На добрую память!
Все время собиралась записать событие, которое произошло некоторое время назад. Я как раз тогда с талонами на хлеб пришла в специальное место на остановке “Березка”, куда приезжал грузовик Красного Креста. Толпа голодных людей собралась и бушевала. Каждый хотел пролезть без очереди. Каждый ворчал, что более несчастен и болен, чем другие жаждущие поесть. А те, кто раздает хлеб, то есть команда Красного Креста во главе с иностранцами, разгоняли народ криками, дабы иметь возможность подогнать грузовик к пустому магазину на углу и сгрузить туда булки.
