– А ты не боишься, что твои нынешние «преданные» слуги предадут тебя однажды точно так же, как сегодня предали меня? – задал он первый пришедший в голову вопрос.
– Ну, что ты, что ты… – Она обнажила ровные ряды белоснежных зубов. – Предают только тех, в ком замечена слабость, только тех, кого можно заподозрить в слабости. Тебя, например, погубило твоё же упрямство. Я же пыталась тебя остановить, а ты, как глупый пескарь, лез и лез на крючок. Понимаешь! Ты попался на пустой крючок, даже наживки на нём не было.
– Какой ещё крючок? Когда это ты пыталась меня остановить? – Говорить следовало всё, что угодно, вступая в разговор, стоит ей только замолчать. Надо только обшаривать комнату рассеянным взглядом, делая вид, что в душе не осталось ни воли, ни сил сопротивляться – вдруг обнаружится что-то спасительное.
– Трент, расскажи ему.
Трент… Что может знать палач, который только и умеет орудовать раскалёнными щипцами…
– Ну, в общем, приволокли мне тут одного парня, – начал деловито и неспешно рассказывать палач. – Его, правда, сначала пришлось в порядок приводить, потому как по дороге его Тукова братва так отделала, что язык во рту не помещался.
– Так он пятерых моих положил, – попытался оправдаться Тук Морковка. – Здоров ножами швыряться.
– И потом работать тоже пришлось аккуратно, – как ни в чём не бывало, продолжил палач. – Мой принцип – не навреди, как у знахаря-целителя. Ха! Но он всё равно молчал, как рыба об лёд, только сегодня ближе к утру разговорился. Сам. Я уж отчаялся из него что-то выбить, а тут, видно, время приспело такое: не исправишь того, что он нам подгадил.
– Ты бы, Трент, покороче… – поторопил его Геркус. – Я с дороги. Жрать, спать охота, спасу нет.
– Ну, в общем, дело такое: они там, враги, значит, нашу же клянь изловили, в пузырёк спрятали, по-новому заговорили, а потом этот парень нам самим же её и подкинул. Если б не бдительность ребят славного Тука, мы бы до сих пор не знали, какая муха лорда нашего бывшего укусила, что он сломя голову помчался неведомо куда, всю свою надежду и опору отправив неведомо зачем. Вот и всё. Чего тут ещё говорить… Спасибо госпоже нашей новой – растолковала, надоумила. Впредь умнее будем. А господ, которые без мозгов, нам не надо.
– Всё слышал? – ехидно спросила Ойя.
Такого поворота событий Хенрик не ожидал. Не мог ожидать. Оказалось, что он и впрямь сам себя подставил под удар, оказался жертвой нехитрой уловки, попался в те самые сети, которые сам же и расставил… Старый фокус Раима Драя, пожалуй, единственное, что тот действительно умел делать. Но ведь и сама альвийская ведьма тогда одобрила его замысел, даже похвалила за сообразительность.
– А как же Владыка Ночи? – Вопрос его прозвучал почти слезливо. – Ты же сама говорила: станешь сам себе Закон, сама себе Судьба и сам себе Истина. Значит, не мог я ошибаться, и всё делал верно. Сами вы всё испортили! Все вы! Я загнал их в Серебряную Долину! Я…
– Какой ещё Владыка Ночи? – искренне изумилась Ойя. – Не знаю я никакого Владыки Ночи. Это всё было иллюзией, мой суслик. Неужели ты думал, что я и впрямь допущу тебя к Силам? Вот эти простые славные ребята, – она махнула рукой в сторону командора, разбойника и палача, – хотят, в отличие от тебя, простых вещей – сладко есть, мягко спать, и чтобы люди их уважали. И они, поверь, не клюнут ни на какой мираж, ни на какую призрачную мечту. Им надо немного, но они точно получат всё, чего хотят. И ты – всего лишь человек, а значит, надо быть скромнее. Только теперь уже поздно локти кусать. Ты никому не нужен, потому что ничего не можешь дать другим, ни мне, ни этим парням, которые были готовы жизни за тебя, поганца, положить!
– Крепко сказано! – одобрительно высказался Тук. – Только ножичком под рёбра вернее будет. Или уж давай поскорее на него ошейник нахлобучим, а то волнительно мне как-то, неспокойно.
– Трусишь? – Геркус хлопнул разбойника по плечу.
– Мы не гордые. Гордые, всё больше, в гробу лежат.
Пока его новые враги препирались между собой, Хенрик обводил взглядом комнату, не в силах поверить, что впереди его ждёт либо смерть, либо рабство. Всё равно, не могло быть, чтобы судьба подшутила над ним так внезапно и так зло. Иллюзии! Может быть, и их сегодняшнее торжество – всего лишь иллюзия. Кто признает власть недавней рабыни над Литтом! Слухи о том, что какая-то шайка свергла законного лорда Литта, который однажды удостоился милости своего императора, скоро, очень скоро дойдёт до столицы. Государь хоть и лежебока, но таких оскорблений терпеть не будет, тем более, что гнев не стоит ему никаких трудов: всё сделает линейная пехота. Двух фаланг хватит, чтобы за неделю подавить мятеж.
Но будет уже поздно, и едва ли удастся поплясать на костях изменников.
– Да, как правильно сказал славный Тук, мы люди не гордые. – Альвийка как бы невзначай причислила себя к человеческому роду, и уличить её во лжи не было никакой возможности – по жилам рабыни Тайли текла красная кровь. – Мы оставим тебе жизнь. Мы даже трон тебе оставим.
Хенрик напрягся, ожидая очередного подвоха.
– Но, прежде чем вновь надеть корону на свою пустую башку, ты должен облагодетельствовать свою шею вот этим украшением. – Ойя положила руку на плед, рядом с ошейником из литого золота. – Так и тебе будет спокойнее, и нам не помешает лишняя уверенность, что ты снова не наделаешь глупостей.
Вот оно! Взгляд его упал на Ларец, мирно стоящий на туалетном столике рядом с Плетью и Книгой, в которую, став лордом, Хенрик так и не удосужился ни разу заглянуть. Алые самоцветы, которыми была усыпана крышка Ларца, сияли ровным светом, который, казалось, вот-вот вырвется на волю. Храпун созрел! Это случилось несравненно быстрее, чем должно бы, но это свершилось. Раим Драй и при жизни был нетерпелив, и теперь его ненависть хлестала через край, готовясь сравнять с землёй всё на полсотни лиг вокруг. Что ж, такова судьба этого замка – быть дважды уничтоженным своим хозяином перед лицом коварных врагов. Но скорее всего, коварные враги струхнут, пожалеют себя и имущество, которое поспешили присвоить. Один решительный поступок мог всё поставить на свои места. Видишь кошмар – ущипни себя за что-нибудь, и всё пройдёт, может быть…
Он не стал благодарить судьбу за то, что заговорщики не потрудились его связать. На благодарность не осталось ни времени, ни сил. Он даже мысленно не обратился за помощью к богам, прекрасно понимая, что тем нет до него дела. Он просто бросился вперёд и, прежде чем, пробив медвежью шкуру, о каменный пол звякнули две стрелы, Ларец оказался у него в руках, а Тук Морковка корчился за спинкой кровати и едва ли мог скоро оправиться от удара кованым сапогом в живот.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
