— Роуз, — выдыхаю с облегчением. Успел…
— Картер, ты здесь… но как? — плачет, оставляя влагу на моей шее.
— Роуз, — я сжимаю её в объятиях и всё ещё не могу поверить, что она передо мной.
— Я так испугалась за тебя! — она дрожит и цепляется за мою футболку.
Очередь движется, но, кажется, им интереснее наблюдать за нами, нежели проходить на посадку.
— Останься со мной, — прошу я, глядя в её полные тоски глаза.
— Не могу, — зажмуривается и прижимается ко мне.
— Не уезжай, Роуз, я прошу тебя! — держу её за плечи, отодвигая от себя.
— Нельзя, — судорожно выдыхает и опускает голову. — Не могу…
— Я тебя люблю, не делай этого, слышишь? — в груди настоящий пожар от разочарования и боли.
— Пожалуйста, — шепчет она, закусывая губу. — Мне нужно сейчас уехать, пойми.
Касается моего лица. Так… что сердце обливается кровью, а страх потерять её заполняет лёгкие.
Мы стоим молча, и я сделал бы всё, чтобы предательское время остановилось.
— Ради тебя, ради нас, отпусти, Картер. Мне итак очень больно.
— Заканчивается посадка на рейс…
А остальное как в тумане. Смотрит… долгим, пристальным взглядом. Целует меня: трепетно, нежно, словно прощается. Отклоняется назад, но я не отпускаю. Притягиваю к себе, уже осознавая: она уедет…
Наш поцелуй полон горечи, страсти, моей злости и глухого отчаяния. Мне плохо только от одной мысли, что она не останется здесь со мной. Снимаю с груди свою цепочку с крестом и вкладываю в её ладонь. Хочу, чтобы он был у неё, до тех пор пока я не смогу быть с ней рядом.
— Девушка, вам нужно пройти на посадку. Вы рискуете опоздать.
— Мне пора, прости, — шепчет прямо в губы. На короткий миг обнимает крепко, но тут же отпускает и спешит уйти.
Не оборачивается. И мне остаётся только смотреть на то, как она исчезает из моей жизни.
Поверить не могу, что она улетит. Стою, словно статуя, не в силах сдвинуться с места. И сам не знаю, чего жду.
Окидываю взглядом зал. Здесь пусто. Никого нет. Только девушка у ленты. Смотрит растеряно, с сожалением…
Глава 51
Роуз
Я поднимаюсь по трапу, стараясь не обращать внимания на шёпот и косые взгляды. Прохожу в салон, и приветливая стюардесса сразу же интересуется всё ли у меня в порядке. Видимо, выгляжу я так же плохо, как и чувствую себя.
Киваю головой и жду, пока парень моего возраста пропустит меня к месту у иллюминатора. Впереди сидящие девушки как бы невзначай поглядывают в мою сторону.
— Меня бы так уговаривали остаться…
— Давай попросим его номер, ей-то вряд ли он уже понадобится, — шепчет одна из них, прикрывая рот рукой. И, разумеется, я всё равно слышу каждое сказанное слово.
— Воды? — предлагает мой сосед, с сожалением глядя на меня.
Господи, такое ощущение, что все пассажиры этого самолёта глазеют в мою сторону.
Я достаю наушники, чтобы оградить себя от внешнего мира. Застёгиваю ремень безопасности, включаю музыку и отворачиваюсь к окну.
Он нашёл меня, успел до вылета… Перед глазами его взгляд, полный разочарования. А губы всё ещё хранят наш поцелуй… В нём было столько печали и тоски, солёного привкуса моих слёз и его отчаяния…
Больно… очень. Теперь я знаю каково это — чувствовать, что теряешь нечто очень важное. Например, свою жизнь, в которой есть друзья и парень, которого любишь. Как бы я хотела остаться дома! Но не могу. В этом случае для нас всё точно закончится плохо. Элис не отступит, она ведь ясно дала понять.
Одеваю на шею его цепочку. Прячу крестик под футболку и держусь за него, боясь отпустить.
Железная птица взмывает в небо, а моё разбитое сердце остаётся там, в Блу Бэй…
*********
Джэксонвилл встречает меня грозой и проливным дождём. Даже погода сегодня в скверном настроении. Я забираю багаж и некоторое время сижу в аэропорту, тупо уставившись в одну точку. Всё никак не могу успокоиться и осознать, что выбор сделан. Обратного пути нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Выхожу на улицу, чтобы поймать такси. Еду по адресу той самой тренировочной базы, на которую не попала прошлой осенью из-за досадной травмы. Здесь я буду жить и тренироваться. И если повезёт, то попаду в сборную.
Колледж, в который приняли мои документы, находится тут же неподалёку, и этот факт, по идее, должен существенно облегчить мне жизнь. Смогу ли я как-то совмещать учёбу и тренировки покажет время, а пока… мне предстоит просто привыкнуть к тому, что мой дом теперь здесь.
Картер
Из аэропорта мы с Ридом едем в гнетущей тишине. Брукс всю дорогу бросает на меня обеспокоенные взгляды, а я раздражаюсь всё больше и больше, чувствуя, как ненависть заполняет каждую клетку.
Глупо, но я надеялся, что она останется… Этого естественно не произошло. Часть меня понимает, что это Элис провернула всё так, как ей удобно. Уверен, сидит, потирая ладошки. Чувствует, что одержала победу. Добилась чего хотела — разъединила нас. И как? Проложив между нами тысячи миль. Будь она проклята!
Брукс тормозит у моего дома, не выдерживает и говорит:
— Лерой, это временно. Думай об этом именно так.
Я ничего не отвечаю. Выхожу из машины и достаю из пачки очередную сигарету. Такими темпами я точно скоро сыграю в ящик.
Рид практически сразу уезжает, и я благодарен ему за то, что он не лезет ко мне со своими умными советами.
Замечаю на качелях Дженнифер Смит. Сидит, обхватив руками ноги, и медленно раскачивается взад-вперёд. Иду в её сторону. Поднимает взгляд.
Не знаю, что она ожидала увидеть… Реально думала, что мне удастся привезти Онил домой?
Опускает ноги на землю и встаёт с качели. Подходит ко мне, обнимает, касается губами щеки и отодвигается. Вытирает слёзы тыльной стороной ладони.
— Не успел или… — выдыхает она, не договаривая фразу.
— Улетела в Джэксонвилл, — нехотя озвучиваю я. Эти слова давят на меня, заставляя признать собственную беспомощность.
— Элис так жестока, не дала мне с ней толком попрощаться! — тихо возмущается Дженнифер, окидывая взглядом дом подруги. — Уверена, она просто шантажирует Роуз. У неё наверняка не было выбора…
— Выбор всегда есть, — сухо замечаю я.
— И что теперь? Когда она вернётся домой?
— А мне откуда знать, — срываюсь я. — Прости…
— Нормально всё. Я тебя понимаю.
— Нет настроения разговаривать, иди домой, ладно?
Она кивает, проходит несколько шагов, но внезапно останавливается. Оборачивается.
— Могу я спросить кое о чём? Это касается Рида.
— Валяй.
— Он… говорил тебе, что собирается служить по контракту?
— Да, — затягиваюсь и внимательно наблюдаю за её реакцией. Сколько знаю Дженнифер, столько не могу понять, что творится там, в её голове.
— Родители громко обсуждали эту тему.
— Понятно.
— Думаешь, и правда может? — осторожно интересуется она.
— А ты сомневаешься? — вскидываю бровь. Если Рид озвучил какое-то решение, то уж точно не в его правилах давать заднюю.
— Но это же… глупо и опасно…
— Говорит, так будет лучше для всех.
— Я так не думаю, — спорит девчонка.
— Слушай, Смит, не знаю, что там между вами происходит, но прошу, не морочь им обоим голову!
Может это звучит довольно грубо, но она должна понимать: всё итак слишком неоднозначно.
— Не изводи его Смит. Ты же видишь, как ему сложно…
– Сложно? Да вообще с чего бы? — нервничает, дёргая плечом. — Он даже не кровный брат мне. Сам сказал, что ему плевать… на меня и мои отношения с Исайей.
Мы говорим о Риде, и она точно заблуждается. Либо не понимает очевидных вещей, либо просто делает вид.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Смит… от меня-то что хочешь услышать? — устало произношу я. — Вы трое задолбали с этими играми. И ты единственная, кто может всё прекратить.
— То есть я во всём виновата?
