не было личного кукловода, который хозяйничал бы в его сознании, стирая боль, пока она не успела превратиться в нечто похуже.
– В каком смысле? – Каллия постаралась говорить ровно. Она украдкой бросила взгляд на газеты, чтобы убедиться, что не ошиблась. Изображение гроба, украшенного цветами, никуда не делось, как и слова, написанные жирным шрифтом. «Трагедия». «Падение». «Исчезновение». «Последнее выступление». «Похороны».
– Ты мне не веришь.
В глазах Демарко что-то надломилось. Он отстранился и отошел к другому концу стола. Несколько секунд Каллия еще стояла с вытянутой рукой, прежде чем уронить ее.
– Как я могу поверить, если ты не объяснишь?
Демарко посмотрел на нее через стол. Это был недоверчивый, неуверенный взгляд. Кто-то заронил в его душу эти сомнения – похоже, многие ему не верили.
И все же он, видимо, уловил нечто в ее глазах, что заставило его уступить. Демарко тяжело вздохнул, как будто впервые после долгого перерыва.
– Эва была старше меня на два года. Обладала врожденной магией, как и я. Чутье истинной артистки, острый ум, помогавший ей увлечь зрителей. – Он говорил медленно, осторожно. – Но, когда мы начинали выступать, женщинам не было места в сценической магии. Просто… Так уж тогда обстояли дела.
Каллия приподняла брови.
– «Тогда»?
Демарко, надо отдать ему должное, смутился.
– Нам еще предстоит очень многое изменить, – признал он. – Но то, что ты стала любимицей публики в подобном состязании… В то время, когда мы только вошли в мир сценической магии, это было бы невозможно. Мы убедились в этом на собственном опыте, когда месяцами получали одни отказы от театров. Никто не желал видеть у себя на сцене Дерзкий дуэт. А наша тетушка явно не желала, чтобы Эва тратила свои таланты впустую вместо того, чтобы готовиться однажды возглавить Покрови- телей.
– Девушкам нельзя выступать на сцене, но можно возглавлять самых могущественных волшебников?
– Покровители намного реже показываются на публике, – объяснил он. – Это почетная роль, но далеко не такая заметная. И влечет за собой большую ответственность. Эва не хотела навсегда связывать себя с таким делом.
– Тогда почему эта роль не досталась тебе? – Это было бы вполне естественно и позволило бы ему использовать магию ради высшего блага, избегая при этом внимания публики. Когда Каллия только познакомилась с ним, то ужасно удивилась, что такой человек некогда был знаменитым артистом.
– Эва превосходила меня в магии, – безо всякого стыда признался он. – Тетя Ката хотела, чтобы она унаследовала ее положение во главе Покровителей, но Эва не желала становиться второй тетей Катой. А та не поддерживала выбор Эвы, да и театры не желали идти нам навстречу. Нам посоветовали взять ассистентку, чтобы включить в выступления более сложные фокусы, и тогда уже никто не смог бы нам отказать. Но мы с Эвой не могли настолько довериться чужому человеку. – Его карие глаза потемнели. – Так что она сама взяла на себя эту роль. Замаскировавшись, чтобы никто ее не узнал.
Каллия нахмурилась.
– Чтобы помочь твоей карьере?
– Чтобы получить шанс выйти на сцену, – ответил тот, сунув руки в карманы. – Эва всегда говорила, что, хотя все приходят посмотреть на Дерзкого Демарко, аплодисменты все равно принадлежали ей. Даже прячась за масками и нарядами, она все равно оставляла свой след в шоу. Продумывала выступления, усиливала мою магию, помогала усовершенствовать каждый фокус.
– Похоже, она была замечательной. – Каллия улыбнулась, впечатленная рассказом. Мысль о том, что существовала такая волшебница, в чем-то похожая на нее, придавала уверенности. Словно Каллия долго кричала в пустоту от одиночества и вдруг осознала, что все это время была не одна. – Я почти жалею, что она не бросила тебя и не начала сольную карьеру.
Демарко издал тихий смешок.
– Вы с ней отлично поладили бы.
Он говорил о своей сестре так, будто она могла в любую секунду войти в комнату.
– Что случилось на вашем последнем выступлении?
Демарко так сильно сжал край стола, что его костяшки побелели.
– Реквизит для нашего нового номера не успели вовремя изготовить, так что мы решили заменить его известным фокусом, который часто показывали в начале карьеры. «Исчезновение». – Он словно произнес имя призрака. – Для него всего-то и нужно два зеркала-близнеца, сделанные в одном месте одним и тем же мастером. В большинстве театров зеркала одинаковые, так что мы легко нашли все необходимое.
Каллия почувствовала, как по спине пробегает холодок.
– А в чем заключается фокус?
– Ты когда-нибудь проходила сквозь стены? – Она покачала головой, и Демарко продолжил: – Это примерно то же самое, только магия очень сложная. Нужно полностью изменить все свое тело. Мне такая магия не давалась, так что я и не пытался, но Эва, столкнувшись со сложностями, воспринимала их как вызов и практиковалась, пока не убедилась, что сможет повторить фокус даже во сне. Она больше года упрямо ходила сквозь кирпичную кладку и различные каменные стены – все ради того, чтобы на сцене непринужденно проплывать сквозь тонкое стекло.
Во время представления я снимал завесу с зеркала. Высокое, в полный рост, оно стояло в центре сцены. Я стучал по стеклу, будто в дверь, чтобы зрители убедились, что это действительно обычное зеркало, – произнес он. – А потом, когда все расслаблялись и начинали смеяться, я толкал Эву в отражение.
Каллия напряглась, живо представив себе этот фокус.
Изумленная тишина, встревоженные восклицания.
– Она должна была выйти из второго зеркала, стоявшего в гримерке, и снова появиться на сцене. Зрители удивленно вскрикивали и осыпали нас аплодисментами. – Демарко медленно моргнул, будто только что очнулся от многолетнего сна и не успел прогнать остатки кошмара. – Но в этот раз что-то пошло не так. Зеркало было другим.
– В каком смысле?
– Оно треснуло, когда Эва прошла через него. В гримерке она так и не появилась. – Казалось, он навеки застрял в этом ужасном мгновении. – Сколько бы мы ни ждали, сколько бы я ни сидел напротив второго зеркала, она… так и не вернулась.
На душе у Каллии стало тяжело, словно кто-то бросил якорь ей в сердце.
– Поэтому они признали ее умершей, а ты перестал выступать, – пробормотала она. – Думаешь, она все еще бродит где-то там?
– Я ее брат, я бы почувствовал, если бы Эва умерла, – ощетинился Демарко, скрестив руки на груди. – Вопрос в том, где она. Я ищу ее уже не один год, и у меня не было ни одной зацепки, пока не объявили об открытии этого шоу.
– В Глориане? Какое отношение к этому имеет Глориан?
– Эву он всегда очень интересовал, и я подумал, что неспроста. «Город, затерянный в Чаще» – так она его называла. Мечтала о
