– Что там такое, ваше величество? – спросили в один голос все присутствующие, кроме г-жи де Сов, которая была так напугана, что не могла задавать вопросы.
– Пустяки, – ответила Екатерина, – просто драка, вот и все.
– Ой! – вдруг вскрикнула г-жа де Сов, указывая пальцем на то место, где прошла Екатерина. – Ваше величество, вы говорите – пустяки, а каждый шаг ваш оставляет на ковре кровавый след!
Глава 6
НОЧЬ КОРОЛЕЙ
А в это время Карл IX под руку с Генрихом шагал по городу в сопровождении четырех дворян, шедших сзади, и двух факельщиков, шедших впереди.
– Когда я выхожу из Лувра, – говорил несчастный король, – я испытываю такое наслаждение, какое испытываю, когда попадаю в прекрасный лес: я дышу, я живу, я свободен.
Генрих улыбнулся.
– Как хорошо вам было бы в беарнских горах, ваше величество! – заметил он.
– Да, я понимаю, что тебе хочется туда вернуться; но если тебе уж очень невтерпеж, Анрио, – со смехом продолжал Карл, – то советую: будь крайне осторожен, ибо моя мать Екатерина так тебя любит, что без тебя не может жить.
– Что вы, ваше величество, собираетесь делать вечером? – спросил Генрих, уклоняясь от этого опасного разговора.
– Хочу познакомить тебя кое с кем, Анрио, а ты скажешь мне свое мнение.
– Готов к услугам вашего величества.
Два короля, сопровождаемые охраной, прошли улицу Савонри и, поравнявшись с домом принца Конде, заметили, что два человека, закутанные в длинные плащи, выходят из потайной двери, которую один из них бесшумно запер за собой.
– Ого! – произнес король, обращаясь к Генриху, который тоже всматривался в них, но, по своему обыкновению, молча. – Это заслуживает внимания.
– Почему вы так думаете, государь? – спросил король Наваррский.
– Речь идет не о тебе, Анрио. Ты уверен в своей жене, – с улыбкой отвечал Карл, – но твой кузен Конде не так уверен в своей, а если уверен, то, черт меня возьми, напрасно!
– Но откуда вы взяли, государь, что эти господа были у принцессы Конде?
– Чутьем чую. Как только эти двое нас увидели, они сейчас же прижались к двери и стоят там не шелохнувшись. А к тому же у того, что пониже ростом, своеобразный покрой плаща... Ей-Богу, это было бы странно!
– Что странно?
– Да ничего! Просто мне в голову пришла одна мысль, вот и все. Идем.
И он направился прямо к двум мужчинам, а те, заметив, что они привлекают к себе внимание, сделали несколько шагов, намереваясь уйти.
– Эй, господа! Остановитесь! – крикнул король.
– Это к нам относится? – спросил чей-то голос, заставивший вздрогнуть и Карла, и его спутника.
– Ну, Анрио, узнаешь теперь этот голос? – спросил Карл.
– Государь! – отвечал Генрих. – Если бы ваш брат был не под Ла-Рошелью, я бы поклялся, что это он.
– Значит, он не под Ла-Рошелью, вот и все, – ответил Карл.
– А кто с ним?
– Не узнаешь?
– Нет, государь.
– Однако у него такой рост, что ошибиться трудно! Подожди, сейчас узнаешь... Эй! – снова крикнул король. – Вам говорят! Не слышите, что ли, черт бы вас побрал?
– А вы разве патруль, что останавливаете прохожих? – спросил высокий, выпрастывая руку из складок плаща.
– Считайте, что мы патруль, и когда вам приказывают, стойте! – сказал король.
С этими словами он наклонился к уху Генриха.
– Сейчас ты увидишь извержение вулкана, – шепнул он.
– Вас восемь человек, – сказал высокий, обнажая на сей раз и руку, и лицо, – но хотя бы вас была целая сотня, идите прочь!
– Вот так так! Герцог де Гиз! – прошептал Генрих.
– Ах, это наш кузен, герцог Лотарингский! – сказал король. – Наконец-то вы показали, кто вы такой! Отлично!
– Король! – воскликнул герцог.
Тут присутствующие увидели, что при слове «король» спутник герцога закутался в плащ и остался неподвижно стоять на месте, обнажив голову из почтения к королю.
– Государь! – сказал герцог де Гиз. – Я только что нанес визит моей невестке, принцессе Конде.
– Так, так... И взяли с собой одного из ваших дворян. Кого именно?
– Вы его не знаете, ваше величество, – ответил герцог.
– Ну что ж, в таком случае мы познакомимся, – сказал король и направился прямо к другой фигуре, сделав знак одному из лакеев подойти к ним с факелом.
– Простите, брат мой! – сказал герцог Анжуйский, с плохо скрытой досадой, распахивая плащ и кланяясь.
– Ай-яй-яй! Так это вы, Генрих?.. Да нет, быть не может! Я, верно, ошибаюсь... Мой брат, герцог Анжуйский, не пошел бы в гости, не повидавшись со мной. Ему хорошо известно, что когда принцы крови возвращаются в столицу, для них существует только один путь в Париж – пропускные ворота Лувра.
– Простите, государь! – сказал герцог Анжуйский. – Прошу ваше величество извинить мой необдуманный поступок.
– Охотно! – насмешливо сказал король. – А что, брат мой, вы делали во дворце Конде?
– Да то, – со свойственным ему лукавым видом сказал король Наваррский, – о чем вы, ваше величество, сейчас говорили.
И, нагнувшись к уху короля, закончил свою фразу взрывом хохота.
– Что ж тут такого? – высокомерно спросил герцог де Гиз, обращавшийся с бедным королем Наваррским, как и все при дворе, довольно грубо. – Почему я не могу навестить мою невестку? Разве герцог Алансонский не навещает свою?
Генрих слегка покраснел.
– Какую невестку? – спросил Карл. – Я знаю только одну его невестку – королеву Елизавету.
– Простите, государь! Я хотел сказать – свою сестру, королеву Маргариту, которую мы полчаса тому назад, когда шли сюда, видели в ее носилках, а носилки сопровождали два щеголя, бежавших один с правой стороны, другой – с левой.
– Вот как! – сказал Карл. – Что вы на это скажете, Генрих?
– Скажу, что королева Наваррская свободна ходить, куда хочет, но я сомневаюсь, чтобы она вышла из Лувра.
– А я в этом уверен, – ответил герцог де Гиз.
– Я тоже, – вмешался герцог Анжуйский, – к тому же ее носилки остановились на улице Клош-Персе.
– С ней, наверно, и ваша невестка; не эта, – сказал Генрих Гизу, указывая на дворец Конде, – а та, – он обратил палец в сторону дворца Гизов, – уходя мы оставили их вместе; да вы и сами знаете, что они неразлучны.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, ваше величество, – ответил герцог де Гиз.
– Все ясно как день, – возразил король, – недаром два щеголя были при носилках – у каждой дверцы свой.
– Хорошо, – сказал герцог де Гиз, – если королева и моя невестка покрывают себя позором, передадим их суду короля, чтобы прекратить это.
– Э, черт возьми! – сказал Генрих. – Оставьте в по кое и принцессу Конде, и герцогиню Неверскую... Король не боится за свою сестру... а я доверяю моей жене.
