Читаем без скачивания Звездный путь (сборник). Том 4 - Джеймс Блиш

Комин вышел с остальными в большой холл. Их отпустили, подумал он, как школьников.

Но остальные не уделяли ему внимания. Они разговаривали повышенными голосами. Стенли все еще возражал, тетя Салли пронзительно жаловалась, пока властный голос Питера Кохрана не оборвал шум.

— Нам лучше бы заняться делом. Поскольку работы будут вестись здесь, нам нужен полный парк обслуживающих машин и технический персонал. Нильсон и Филдер могут справиться с этим. Вызовите их сюда, Билл.

— Но установить двигатель Баллантайна на новом корабле невозможно здесь… — начал Стенли.

Питер оборвал его.

— Это будет сделано. На одном из наших новых кораблей класса “Паллас”. Здесь будут установлены шлюзы. Идемте, нужно браться за дело.

Комин повернулся и пошел от шумной спорящей группы. Он не обернулся, услышав, что Сидна зовет его. Сейчас с него было довольно Кохранов. Смешавшись с Кохранами, он попал в нечто слишком большое для него. И теперь погряз в этом деле по уши.

Коридор был высокий и пустой, и пока он шел, слышалось эхо его шагов. Он мог идти куда хотел — через комнаты и залы, через террасы, окружающие пышно цветущие сады — но все же оставался под стеклянным колпаком на Луне. И смерть была за его плечами. Кто бы там ни был, он будет пытаться снова, он удвоит и утроит усилия, и Арч Комин с его длинным языком не доживет до того, чтобы увидеть звезду Барнарда.

А если доживет, чтобы добраться туда, его спросят: “Где планета Баллантайна?” Что он ответит?

Этого он не знал.

6

Комин достиг пределов терпения к тому времени, когда ложь наконец взорвала все.

Он был в саду с Сидной, под цветущим деревом, загораживающим их от зеленого света Земли, когда их прервал сдержанный кашель слуги.

— Мистер Питер хочет увидеть вас немедленно, мисс.

— Он злой? — спросила Сидна.

— Боюсь, что да, мисс. Пришло сообщение с яхты…

— Тогда я думаю, — сказала она. И, когда слуга ушел, добавила: — ну, пусть он посходит с ума. Все эти недели здесь было слишком скучно.

— Хорошенький мне комплимент, — заметил Комин.

— О, Комин, я не имела в виду нас. Это было чудесно.

— Да, — сказал он, — и особенно чудесно, когда ты допустила, чтобы нас увидел Стенли. Я очень рад, что ты использовала меня, чтобы вставить ему шпильку.

Он подумал, что она ударит его, но вместо этого она через секунду рассмеялась.

— Он сходит по тебе с ума, не так ли? — требовательно спросил он.

— Он вошь.

— Потому, что сходит с ума по тебе?

— Потому что говорит так. По крайней мере, однажды сказал — только один раз. Кузина Клавдия донесла, но она моя кузина и думает, что он чудесный. — Она привела в порядок свое белое платье. — Смотри, увалень, ты сломал мне молнию. Во всяком случае, он один из тех важных ослов, от которых я умираю от скуки. Тогда я позволила ему несколько раз заловить нас. — Внезапно она заговорила злобным шепотом: — Во всяком случае, Комин, между нами это только сегодня. И, может быть, завтра. Когда корабль улетит вместе с тобой… Ну, мы идем к Питеру?

— Что ты сделала на этот раз?

— Увидишь. Я же говорила тебе, что здесь было слишком скучно.

Следуя за ней и задумчиво усмехаясь, Комин подумал, что это ложное заявление. Все эти недели здесь ему не было скучно. Но это было утомительно — ужасно утомительно.

Самым дьявольским было то, что он не принимал участия ни в какой лихорадочной деятельности, ведущейся здесь. Вся работа велась в том сегменте купола, который был совершенно скрыт от большого дома линиями деревьев, ограничивающих сады.

Там были громадные шлюзы, куда фрахтовщики привозили топливо для ненасытных насосов и горнов; химические элементы для очистки воздуха, воду для огромных каменных цистерн, рефрижераторы для охлаждения систем и резервуары с кислородом, а также пищу и напитки. Здесь же были мастерские, внезапно и быстро расширенные, так что теперь в них работала целая маленькая армия опытных техников.

Сюда доставили двигатель Баллантайна и новый корабль, на котором его должны были установить. Корабль был больше, крепче и лучше, чем у Баллантайна — не пионерский, исследовательский корабль, но доведенный в развитии до уровня исследовательского. Внутренности его были вынуты и теперь устанавливались вновь, по другой схеме. Мастерские звенели оглушительным громом. Люди работали до последнего предела сил, а затем заменялись другой сменой. Никто не жаловался. Плата была астрономически велика. Люди были здесь пленниками до смены, но никто не роптал на это.

Но они, и Питер Кохран, и Симон, и Стенли, участвовали в чем-то практическом. Даже дядя Джордж, вернувшийся на Землю, чтобы с помощью высокооплачиваемых юридических талантов предотвратить антимонопольную тяжбу, что-то делал. Только он, Комин, был исключен из работы.

Вооруженная охрана, поставленная за садами, имела свои приказы. Много людей было без дела, и Комин являлся одним из них. Он мог стоять и глядеть на далекие серебрящиеся борта корабля, на краны и вспышки атомной сварки, мог слушать грохот, крики и лязг металла — но только и всего.

— Послушайте, — сказал он Питеру Кохрану, — я специалист и, черт побери, неплохой. И кроме того, я полечу на этом корабле.

— Да, сказал Питер, — и вы попадете в него перед самым стартом. Но не раньше. Вы уже доказали свои способности создавать затруднения, Комин.

— Но я могу что-нибудь делать снаружи корабля. Я…

— Нет, Комин. Вы останетесь здесь, и точка. Это приказ дедушки.

И Комин остался без дела, яростно проклиная старика, который не уходил из своей нелепой комнаты, замышляя украсть звезду, прежде чем умрет.

И он наблюдал, как корабль взлетел для первой проверки, молча скользнув в черное лунное небо. Он почувствовал холодный спазм в животе, когда понял, что скоро будет внутри этого корабля, в крошечной капсуле, содержащей воздух и жизнь в черной бесконечности между звездами.

Он стоял, ждал, глядел и покрывался потом, пока корабль не скользнул обратно и из него не вышел Питер Кохран, Его мокрое лицо выражало нетерпение и что-то еще. Стенли нервно шел за ним.

— …все автоматическое управление двигателем висит на соплях. Передачи не принимают нагрузку. Разобрать и передать их…

Это было все, что услышал Комин. И он должен сидеть и ждать, и играть с Сидной в различные игры, и запастись терпением, хотя нервы его готовы были вот-вот порваться.

Только оказалось, что Сидна не выдержала первой. И он шел за ней к дому и был уверен, что она из упрямства ведет их к грозе.

Питер ждал ее на террасе. Лицо его было чернее тени. Стенли и Клавдия тоже были здесь, как и парочка других кузенов, глядевших с явным ожиданием.

Питер ровно сказал:

— Яхта должна приземлиться через двадцать пять минут… Капитан Мур радировал, чтобы не было препятствий, потому что он спешит. И, кажется, Сидна на борту твои странные дружки.

Она весело сказала:

— О, я и забыла сообщить тебе. Я думала, что могу повеселиться с гостями в этом скучном доме.

Питер продолжал:

— Ты же знаешь, что мы пытаемся здесь сделать! Ты знаешь, сколько людей хотели бы узнать, что мы здесь делаем. И, несмотря на это, ты…

— Не будь дураком, Пит! Среди моих друзей нет шпионов — они не настолько умны. И, кроме того, их это не волнует.

— Конечно, ты оправдываешься, — сказал он. — Послушай, ты понимаешь, что будет, если выплывет хоть слово, что у нас уже почти готов к полету второй звездный корабль? Через час нам прищемят нос! Нас спасает только одно — что никто и не подозревает, как быстро мы продвигаемся. Черт побери, Сидна…

— Перестань надоедать мне и успокойся. Твоя охрана торчит у шлюза. Но никто туда и не пойдет, пока в доме есть выпивка.

— Вечеринка, это прекрасно, — робко сказала Клавдия, робко взглянула на Стенли и замолчала.

Стенли сказал:

— Прикажите яхте вернуться на Землю. — Он здорово осунулся с тех пор, как Комин узнал его. Потерял здоровый цвет лица, и в нем чувствовалось напряжение, почти такое же, как в Питере. Он тоже собирался участвовать во втором Большом Прыжке. Он настаивал на этом, и Салли Кохран поддерживала его для того, чтобы хоть кто-то поглядел на нее и Клавдию с интересом. Но ему, казалось, не доставляла удовольствия такая перспектива.

— Ее нельзя возвращать, — сказала Сидна. — Люди поймут, что здесь что-то происходит, если вы сейчас отправите их назад.

Они потерпели поражение и поняли это. Питер сказал:

— Ладно, Сидна. Но если хоть что-нибудь будет не так, я сверну тебе шею.

Но все было так, по крайней мере, сначала. Яхта села, и Комин издалека увидел толпу молодых болванов, высыпавших из нее и направившихся к дому, к Сидне и выпивке. И, казалось, почти сразу же залитые светом Земли сады и террасы наполнились смехом, танцевальной музыкой и людьми в белых костюмах, разносящими подносы со спиртным.