Читаем без скачивания Американская фантастика. Том 3 - Андрэ Нортон

Председательствовал Силлери. Он выглядел утомленным и измученным, словно последние две недели каждую ночь занимался какими-то безуспешными поисками.

— Кортней, — зарычал он, — я думал, ты сам сообразишь, что твоему батальону здесь не место?

Тогда я кивнул честному недалекому старине Гарвею Бренеру, которого уже посвятил во все. Он был предан Шокену, а значит, и мне. Бренер проблеял:

— Господин председатель, я предлагаю разрешить членам правления иметь при себе личную охрану в том количестве, которое им необходимо для обеспечения безопасности.

— Поддерживаю предложение Бренера, — добавил я. — А ну-ка, ребята, тащите сюда чемоданы. — Мои телохранители, ухмыляясь во весь рот, стали втаскивать чемоданы, доверху набитые доверенностями на передачу мне акций пайщиков.

У всех буквально глаза полезли на лоб и раскрылись рты от удивления, когда на столе выросла груда ценных бумаг. Понадобилось немало времени, чтобы пересчитать их и установить, что они подлинные. А потом началось голосование. Все голоса «против» получил Силлери. Воздержавшихся не было. Правление, не раздумывая, переметнулось на мою сторону.

Верный старый Гарвей предложил избрать меня председателем правления. Предложение приняли единогласно. Затем он же предложил Силлери выйти в отставку, а его пай в фирме выкупить и отложить в качестве премиального фонда. Тоже приняли единогласно. Затем — пусть другим будет неповадно! — он предложил понизить в должности и вывести из членов правления некоего Томаса Хитерби, младшего сотрудника Отдела искусств, слишком откровенно выслуживавшегося перед Силлери, и лишить компенсации за его долю акций. Прошло и это предложение. Хитерби не успел и рта раскрыть. Кое-что все же лучше, чем ничего, должно быть, решил он, сдержав ярость.

Итак, свершилось. Я стал полновластным хозяином фирмы «Фаулер Шокен». Но к этому времени я начал презирать все, чему она служила.

16

— Мистер Кортней, междугородный! — раздался голос моей секретарши. Я нажал кнопку.

— В Олбени по доносу соседей арестован член организации «консов». Соединить вас?

— Черт побери! — не выдержал я. — Сколько раз вам говорить! Конечно, соедините. Какого черта вы сразу не соединили?

Голос ее задрожал:

— Простите, мистер Кортней, я думала, что это так далеко…

— В таком случае вообще не советую вам думать. Закажите мне билет в Олбени.

Возможно, я был чересчур резок с ней, но мне во что бы то ни стало нужно разыскать Кэти, даже если для этого пришлось бы перевернуть вверх дном все ячейки «консов» в стране. Я заставил Кэти уйти в подполье, опасаясь, что могу выдать ее, и теперь мне надо было вернуть ее обратно.

Час спустя я уже сидел в олбенской конторе Агентства по взаимному обеспечению безопасности. Это было местное отделение, работающее по договорам во многих городах. У лифта меня и мою охрану встретил сам директор.

— Такая честь, — бормотал он, — такая большая честь для нас, мистер Кортней. Чем могу служить?

— Вам передавали мою просьбу не допрашивать арестованного, пока я не приеду? Надеюсь, вы так и сделали?

— Конечно, мистер Кортней! Мои сотрудники, возможно, немного потрясли его в рабочем порядке, но он вполне в форме.

— Я хочу его видеть.

Директор агентства с готовностью провел меня к арестованному. Он надеялся заполучить в клиенты фирму «Шокен», но сказать об этом прямо пока не решался.

Арестованный сидел на табурете под ярким прожектором — рядовой потребитель лет тридцати в белом воротничке, лицо разукрашено синяками.

— Выключите прожектор, — приказал я.

Часовой с квадратной челюстью попробовал было возразить:

— Но мы всегда…

Мой телохранитель оттолкнул его и выключил прожектор.

— Ничего, Ломбардо, — торопливо успокоил часового директор. — Ты должен помогать этим джентльменам.

— Стул, — попросил я и, сев перед арестованным, представился: — Меня зовут Кортней. А вас?

Он посмотрел на меня — теперь, когда прожектор выключили, зрачки его глаз снова стали нормальными.

— Филмор, — четко произнес он. — Август Филмор. Не скажете ли, что все это значит?

— Вас подозревают в принадлежности к «консам».

Сотрудники агентства в ужасе ахнули. Ведь я нарушил элементарнейшие правила ведения следствия, сообщая обвиняемому, в чем его вина. Но это мало беспокоило меня.

— Какой абсурд, — Филмор сплюнул. — Я порядочный человек, женат, отец восьмерых детей, жду девятого. Кто мог сказать вам такую ерунду?

— Скажите ему, кто, — обратился я к директору.

Он обалдело уставился на меня, не веря своим ушам. — Мистер Кортней, — наконец пролепетал он, — при всем уважении к вам я не могу взять на себя такую ответственность!.. Это неслыханно! Закон охраняет личность осведомителя…

— Хорошо, ответственность я беру на себя. Могу дать расписку, если хотите.

— Нет, нет, что вы! Пожалуйста, мистер Кортней, я сообщу вам имя осведомителя, учитывая, что вы человек ответственный и знаете законы. Но прошу не называть это имя в моем присутствии. Я сейчас выйду из комнаты, хорошо?

— Как вам угодно, я на все согласен.

Он угодливо улыбнулся и шепнул мне на ухо:

— Это сделала некая миссис Уорли. Ее семья живет в одной комнате с семьей арестованного. Будьте осторожны, мистер Кортней…

— Благодарю, — ответил я.

Директор трусливо опустил глаза и вместе со своими подчиненными поспешно покинул комнату.

— Так вот, Филмор, — обратился я к арестованному, — он говорит, что это сделала миссис Уорли.

Арестованный разразился бранью, но я остановил его.

— Я человек занятый и спешу. Надеюсь, вы понимаете, что ваше дело дрянь. Что писал Фогт о консервации природных ресурсов?

Это имя ровным счетом ничего не говорило ему.

— А кто это? — спросил он равнодушно.

— Неважно. Тогда поговорим о другом. Я богат, и если вы согласитесь помочь мне и сознаетесь, что принадлежите к «консам», могу выплачивать хорошую пенсию вашей семье, пока вы будете отсутствовать.

Он напряженно думал несколько минут и наконец сказал:

— Ну, конечно, я «конс». Что дальше? Прав я или виноват, все равно мне крышка.

— Если вы такой уж закоренелый «конс», может, процитируете что-нибудь из Осборна?

Он понятия не имел об Осборне и начал сочинять.

— У него есть, например, высказывание, которое начинается так: «Первейшей задачей «консов» является подготовка всеобщего протеста против…» Не помню, что там идет дальше.