банк заплатил деньги за новую сигнализацию, а наш начальник почему-то медлил с ее установкой. Одним словом, через несколько дней я сообщил Вадиму, что придумал, как можно обмануть сигнализацию. Неделя ушла на подготовку. Наступила суббота. Я взял у отца «Фольксваген Джетту» и поехал «покататься» по городу. Заехал в ворота банка. Вадим в тот день как раз дежурил. Он встретил меня. Пошли в подвал — в хранилище. Главное, на что мы рассчитывали, что нас никто не увидит. Все посты находятся сверху, над подвальными помещениями. Во двор из охраны тоже никто не пойдет, а значит, не увидит мою машину. Сначала мы отключили сигнализацию. Дверь в хранилище — бронированная, с двумя замками. Один замок — электронный. С первым, механическим замком, было проще. Мы срезали шлифмашинкой с двери пластину, защищавшую механизм и, вооружившись отвертками, просто разобрали замок. Со вторым же было сложнее. Накануне я долго думал, как подобрать код. И придумал… Замок «заговорил». Два щелчка — и дверь открылась! Я впервые в жизни увидел, как хранятся банковские деньги. Рядами стояли металлические ящики. С купюрами по пятьсот тысяч рублей образца 1997 года. Деньги были в целлофановых пачках. В каждом ящике лежало по десять таких пачек. Это был так называемый резервный фонд — святая святых в банке. Деньги, которые можно использовать только в условиях чрезвычайных обстоятельств. В коридоре банка мы нашли пустую коробку из-под телевизора. В нее и кидали деньги. Взяли 14 миллиардов, решив, что по семь миллиардов на каждого хватит. Доллар тогда, в 1997 году, равнялся шести тысячам рублей, то есть мы взяли, в пересчете на валюту, по миллиону долларов. Перед тем как выйти из хранилища, немного прибрались за собой. А чтобы выиграть время, подложили «бомбу» — дипломат с прикрепленными к нему цветными проводами. И оставили на дипломате записку: «Осторожно! Боится шума, яркого света». Мы знали, что в нашем городе саперов нет, а чтобы вызвать их из другого города, пройдет минимум два часа.
Потом мы занялись коробкой с деньгами. Вынесли во двор, и вдруг обнаруживаем, что в багажник коробка не помещается. Заталкиваем на заднее сиденье! Сажусь за руль и не могу завести машину — не заводится! Завелась только минут через двадцать. Выезжаем за ворота банка, и через пятьдесят метров та же проблема — двигатель! На этот раз заглох окончательно. Причем мы остановились прямо перед зданием УВД — перед воротами в увэдэшный двор. Дело в том, что здание банка и здание УВД находятся на одной улице и один забор делит прилегающую территорию на два двора.
К нам подходят сотрудники УВД, обращаются:
— Ребята, уберите свою машину, она проезду мешает.
Объясняем, что мотор заглох. А со двора не может выехать милицейский уазик — сигналит нам. С улицы подпирает другая милицейская машина — не может въехать во двор. Стоим в таком автомобильном кольце и не знаем, что делать. Опять подходит сотрудник УВД, заглядывает в салон, интересуется:
— Что, ребята, телевизор купили?
— Ага…
В конце концов сами же сотрудники УВД, взяв мою машину на буксир, отвезли нас и два миллиона украденных долларов на одну из стоянок. И мы стали думать, что делать дальше. Наш план сорвался — мы хотели уехать на моей машине на Украину, до которой от нашего города шесть часов пути. Вадим говорит: «У меня есть одна знакомая. Пойдем к ней, дадим денег, пусть купит нам новую машину». Мы добрались до этой знакомой, а потом вместе с ней поехали в деревню к ее родне, чтобы там какое-то время пожить.
На следующий день по телевизору показали наши фотографии. Однако нас разыскивали не как преступников, а как свидетелей преступления. По версии УВД, некие преступники совершили кражу денег из банка, а нас взяли как заложников и увезли в неизвестном направлении. Получалось, что мы были вне подозрений.
Виталий закончил свой рассказ. Спрашиваю, как же следствие вышло на их следы.
— Часть денег мы решили обменять на валюту. Дали деньги этой женщине — знакомой моего друга. Она пошла в один из пунктов обмена валюты. А этот пункт оказался обменником того самого банка, который мы ограбили. Женщину задержали и допросили. А потом в деревню приехал СОБР. И нас арестовали.
О чем-то вспомнив, мой собеседник всплеснул руками:
— Вообще громкое получилось дело. В газетах писали, что последний раз в нашем городе банк грабили двести лет назад.
— На что ты хотел потратить деньги?
— Собирался купить новую квартиру родителям. Хотел помочь родной тетке в деревне, где ей не платили зарплату четыре года. Хотел помочь материально сестре, которая замужем за военным. И себе тоже хотел купить квартиру.
Еще о чем-то подумав, Виталий решительно резюмировал:
— Вообще-то у нас с подельником все бы срослось, потому что в УВД нас считали погибшими при исполнении.
— В самом деле?
— Ну да, так считали. В том смысле, что кто-то ограбил банк, а нас, сотрудников вневедомственной охраны, убили и трупы спрятали. Мы даже попросили знакомую моего друга отнести в УВД табельное оружие — автомат и пистолет. Ведь мы ограбили банк, находясь при исполнении. Оружие было при нас.
— Отнесла?
— Да, отнесла. Сказала, что нашла в лесу.
— Ей поверили?
— Поверили.
Обведя взглядом радиоузел, Виталий произносит:
— А в колонии со мной произошла парадоксальная вещь. Здесь ко мне относятся как к человеку. Понимаете?! Мне приносят аппаратуру, я ремонтирую, значит, кому-то нужен, а главное, меня уважают. А на воле было самое настоящее болото. На службе не было роста. И не было человеческого отношения к сотрудникам. Вот в чем парадокс: в зоне я вдруг почувствовал, что кому-то нужен, а на воле такого чувства у меня не было.
Через подставных лиц
В 2005 году в Москве состоялся громкий уголовный процесс по делу «черных риелторов», промышлявших на незаконном приобретении и последующей перепродаже квартир одиноких москвичей. Следователей, занимавшихся этим делом, поразили не только масштабы махинаций, но и необыкновенная дерзость преступников. Впоследствии выяснилось, что мошенникам помогали профессиональные служители Фемиды — несколько судей районных судов Москвы.
Осужденный О.
— Я — бывший судья Бутырского межмуниципального районного суда Северо-Восточного административного округа города Москвы. Рассматривал исключительно гражданские дела. Работал в период с 1989-го по 1998 год. В 1998 году мои полномочия прекратили по ходатайству Генеральной прокуратуры. В 1999 году было предъявлено обвинение. Вначале по статье 159-й. В 2002 году было предъявлено обвинение по 210-й, в 2004 году было следствие закончено. В 2005 году состоялось решение суда, по которому
