– Разве он не прав, разве ты не поможешь? – на этот раз не перебил, а, терпеливо дождавшись, пока Шак замолчит, задал вопрос Кевий. – Неужто ты не поможешь избавить мир от чудовищ?
– А зачем? – совершенно неожиданно прозвучал для юноши ответ, облеченный в форму риторического вопроса. – Это не мой мир, не моя война. Что симбиоты, что паразиты, это формы жизни, которые существуют уже много веков. Не хочу брать на себя роль Провидения! Не мне решать, кто достоин жизни, а кто должен умереть!
– Но ведь рыцари графа Лотара на стороне человечества, они, как ты сам говорил, стремятся улучшить жизнь людей! – воскликнул пылкий юноша, несмотря на зрелость в некоторых вопросах, еще страдавший максимализмом.
– Уже давно нет, – уверенно заявил Шак, – их захлестнула агония борьбы. Во имя благих целей они вредят не меньше, чем пожирающие людей твари. Рыцари твоего дядюшки уже сейчас идут по пути насилия и коварства и не свернут с него, даже когда последний из их врагов испустит предсмертный крик. Они придумают себе нового противника и будут тешиться дальше, обрекая на смерть ради их развлечения тысячи невинных людей. Ведь все равно, от чего умереть: от яда или от неумело приготовленного противоядия! Тебе нет разницы, сожрет ли тебя в лесу волк или одичавшая собака! Проклят не только я, но весь ваш мир, в котором царит беспорядок, в котором чересчур многое приобрело иные цели и смысл. Мне не хочется разбираться, что лучше: доброе Зло или злое Добро. Я уже много раз уничтожал и тех и других, но не из-за какой-то там великой идеи, а просто потому, что глупцы мешались у меня под ногами.
– Так как же ты поступишь? Что будешь делать, когда стемнеет и твари полезут на стены? – спросил юноша далеко не из праздного интереса: ведь от решения древнего существа зависела и его собственная жизнь.
– Послушаем, что нам скажет Лотар, – ответил Шак, вставая с сена и отряхиваясь. – Надеюсь, ты составишь мне компанию и прогуляешься до покоев своего великого дядюшки?
– Что-то мне расхотелось его видеть, – произнес юноша с интонацией: «Подсказал бы лучше, как отсюда удрать подальше!»
– Надеюсь, мне не придется заставлять тебя идти со мной? – повторил почти тот же вопрос дракон и, зная, что ответ будет «Не придется», направился к двери. – В конце концов, тебе ведь интересно узнать, кто ты: божество или просто сиятельный граф?
* * *
За интересной беседой время течет незаметно. Юный граф был поражен, что, когда они покинули сарай, солнце уже миновало зенит и прошло больше половины пути к горизонту. Они проговорили несколько часов, минимум шесть, которые пролетели как шесть кратких мгновений.
На этот раз стражники хоть и посмотрели на Кевия недобрым взглядом, но пинать его сапогами не решились. Юноша шел рядом с рыцарем, о котором уже трижды спрашивал появлявшийся возле ворот и почему-то нервничающий Жаро. Даже командир охраны не знал причину беспокойства старшего рыцаря, но искренне надеялся, что чужаки когда-нибудь наговорятся и покинут проклятый сарай, в котором они засели задолго до полудня.
Верхняя часть замка еще больше напоминала центр процветающего города. Прекрасная площадь с парками и тремя фонтанами; красивые дома, в которых жили рыцари и гости замка; несколько шикарных заведений с цветными витражами, верандами и табличками на нескольких языках – все это напоминало какую-то сказку, какой-то иллюзорный, призрачный мир, который вот-вот рассеется и превратится в дым. На фоне поражающего взор великолепия особо выделялся огромный дворец, представлявший собой гармоничную композицию из множества существовавших в ту пору на Континенте стилей: игривого виверийского, возвышенного позднеэльфийского, сурового герканского и, конечно же, напыщенно-помпезного восточно-имперского. Архитектор приложил немало усилий, чтобы взять из каждого направления только лучшее и не испортить общую картину при сведении воедино, казалось бы, совершенно не сочетающихся друг с другом цветов, форм и линий.
– Скажи, а твой дядюшка в королевстве случайно не казной заведовал? После его ухода ревизия не обнаружила солидной недостачи? – пошутил Шак, но юноша не оценил юмора собеседника.
– Нет, он старался не занимать официальные посты, но имел большое влияние, – вполне серьезно ответил озирающийся по сторонам юноша.
– Не таращься так, а если уж глазенки и вылупляешь, то будь внимателен, думай, куда смотришь, – тихо прошептал на ухо Кевию Шак. – Пока ты со мной, тебя никто не тронет, но симбиоты не любят всякую низкородную грязь, носи она хоть королевскую корону. Не забывай, куда ты попал и кто тебя окружает.
– А зачем…зачем им все это: гостиницы, ресторации, парки, фонтаны? Зачем такая красота? – не обратив внимания на предупреждение Шака, продолжал озираться по сторонам юноша.
– Божества привыкли жить в прекрасных садах и лишь изредка посещать грешную землю, например, когда захочется потехи или отыскать десяток новых девиц, – усмехнулся дракон, в отличие от паренька, впервые попавшего в замок дядюшки, прекрасно знавший обычаи и нравы касты избранных существ. – К тому же Братство Лотара всего лишь одно из трех объединений симбиотов. Иногда к ним прибывают гости, иногда замок посещают те члены Братства, кто вынужден отбывать свой срок среди людей и вершить большую политику. У них другая жизнь, и время течет по-иному. Лет двадцать-тридцать при каком-нибудь из дворов министром или советником побыл, потом лет десять попутешествовал, а затем сюда, на полувековой покой…
Не только неподвижное, как гипсовая маска, лицо, но вся фигура Шака выражала полнейшее безразличие к той красоте, посреди которой они оказались. Он был обрадован, услышав за спиной тяжелые шаги закованных в доспехи рыцарей, а вот на юной мордашке Кевия прорисовалось расстройство. Молодой граф был необычайно опечален тем, что им не дали полюбоваться видом прекрасного уголка.
– Милостивый государь, мне очень неприятно прерывать вашу прогулку, но Его Сиятельство, граф Лотар, по-прежнему ждет вашего визита. К тому же вечереет, а эта ночь может оказаться не из приятных, – дипломатично намекнул на возможность штурма замка подошедший сзади Жаро.
– Бойцы Вилара полезут на стены, и ваш чудесный маленький мирок может рассыпаться в прах, – невозмутимо произнес Шак, медленно повернувшись к рыцарю лицом.
На этот раз рыцарей было трое, и все они облачены в одинаковые доспехи и черно-зеленые плащи. По правую сторону от Жаро находился высокий веснушчатый парень, которого Шак еще не видел, а слева стояла Ола. Воительница не узнала в красивом рыцаре того бродяжку, который ее усыпил, но прекрасных глаз с Кевия, известного ей как Семиун, девица не сводила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
