Антенны ощупали его шею, грудь, лоб. Затем раздвоенный зонд присосался к вискам. Гарри закрыл глаза в ожидании неминуемой гибели. Но вдруг Корок убрал антенны, зонд и повернул назад. Все еще не веря в свое чудесное избавление, Гарри смотрел, как он удаляется, оставляя за собой облако пыли.
Корок почему-то пощадил его. Еле живой, обливаясь потом, Гарри взобрался в космошлюпку и полетел к «Голден стар», который мирно вращался по орбите. Когда он смог, наконец, составить рапорт, то рядом с названием планеты написал ПОН (планета опасная, неисследованная). Потом достал галактический атлас и обвел Денеб четвертый красным кружком.
Он так и не понял, что же его спасло. Откуда ему было знать, что техники Анакеи, создавая Корок, запрограммировали его таким образом, что он ловил лишь животных, наделенных интеллектом выше средней нормы. И уж, конечно, ему было невдомек, что Корок подверг его тщательному электроневрологическому анализу. И этот анализ показал, что он, Гарри, самый талантливый и умный разведчик космоса во всем отряде астрографов, обладает низким интеллектом, и поэтому не достоин стать экспонатом Зоологического сада на Анакее.
Гарри Уолтон
ТОТ, КТО ВСЕГДА ВОЗВРАЩАЕТСЯ
Каждый раз, когда фары прорезали ночную тьму, Шмидт с надеждой поднимал голову, а его дочь автоматически вытирала несколько и без того сухих тарелок.
— Я думаю, кто-нибудь, наконец, остановится и поможет нам, пробормотал он. — С шести часов вечера сидим как в колбе.
Снаружи пара огней свернула с дороги, пробежала бензоколонку и остановилась. Двое напряженно смотрели, как приближался мужской силуэт. Человек подошел к двери, резко распахнул ее.
— Кафе открыто? Отлично. Бензин не нужен. Но от кофе и какой-нибудь лепешки я бы не отказался.
Он был высок, молод и если не красив, то по крайней мере не безобразен, — обыкновенный средний представитель мужского пола.
Она зачерпнула кофе из старомодного котла. Шмидт слез со стула и пошел к двери. Дочь наблюдала за ним украдкой, стараясь, чтобы посетитель не заметил. Но он заметил.
— Закрываетесь? Я вас не задержу. Выпью кофе, а если дадите пару сандвичей — прихвачу с собой.
У двери Шмидт резко рванулся и отпрянул, согнувшись, как от невидимого удара.
— Мы открыты до полуночи, — сказала девушка. — Так что не спешите. Впрочем, эти не имеет значения. То есть я хотела сказать, мы живем здесь.
Посетитель кивнул и принялся за сандвич. Шмидт вернулся. Когда он взбирался на стул, голова у него слегка тряслась.
Потянувшись за второй чашкой кофе, незнакомец заметил, что оба не сводят с него глаз.
— В чем, собственно, дело? На мне узоры или пятна?
Девушка попыталась улыбнуться и покачала головой. Он протянул ей доллар, и она отсчитала ему сдачу, как обычному клиенту.
— До свидания, — бросил он через плечо, пытаясь открыть дверь. Потом обернулся с улыбкой. — Ну, а в чем тут секрет? Я почувствовал неладное, как только вошел. Вы что, вставили в эту дверь бронебойное стекло? Что же ты хочешь, мой пончик?
Джекоб Шмидт покачал головой. Девушка ошеломленно молчала.
— Что все это значит? — грохотал незнакомец. — Что вам от меня нужно?! Это шантаж!
Шмидт положил ему на плечо руку с узловатыми венами.
— Это не шантаж. Хуже. Катастрофа. Да, это катастрофа, мистер…
— Эд Келланд.
— Посмотрите сюда, мистер Келланд, — сказала девушка, срывая со стола громадную скатерть. Потом оттащила стол в сторону. Там, где он только что стоял, плавал полуметровый светящийся куб.
Келланд обошел его со всех сторон, нагнулся и провел рукой под кубом. Подошел вплотную, хотел прикоснуться пальцем, но побоялся и тронул его карандашом. Карандаш задрожал, наткнувшись на упругую пустоту.
— Как эта штука сюда попала? — повернулся Келланд к Шмидтам.
— В шесть часов отец хотел выйти проверить насос и не смог. Дверь оказалась запертой. Потом я увидела это. Оно висело в воздухе и светилось под столом. Я накрыла стол скатертью, потому что нам было страшно смотреть на это.
— По-вашему, дверь заперта. А как же я вошел?
— Если бы мы могли предположить, что вам это удастся, то остановили бы вас. Неужели не понимаете? Мы хотели, чтобы нам кто-нибудь помог, а теперь сидим в одной ловушке.
Молодой человек вытер лоб платком сомнительной свежести.
— Такое, знаете, трудно проглотить сразу. А задняя дверь?
— Попробуйте сами. Сюда, за стойку.
Келланд поколебался, затем пошел к двери. Вернувшись, он шагнул к окну и попытался открыть ставню. Рука наткнулась на что-то упругое и гладкое. Невесело усмехнувшись, он отдернул руку.
— Может, попробуйте тесаком, — неуверенно произнес Шмидт. — Вот, посмотрите, еще с войны остался.
Келланд взял нож и встал перед дверью. Тяжелое лезвие сверкнуло в воздухе и беззвучно вошло в невидимый барьер. Еще и еще сыпались удары, сильные, но бесполезные. Наконец он вскрикнул, выронил тесак и стал дуть на ладонь.
— Черт побери, нож раскалился, как на огне. Похоже, ничего не выйдет. Эта невидимая стена прочна как камень.
Келланд походил перед дверью, все еще продолжая дуть на пальцы.
— А как насчет телефона?
— Мы об этом думали.
— Молчит, значит… И вы понятия не имеете, чьих рук это дело?
— Вы спрашиваете, кто мог сделать то, чего сделать нельзя? — возразил Шмидт устало. Келланд пожал плечами.
— Просто я хотел узнать, нет ли у вас идеи. Хотя бы самой невероятной идеи.
Ослепительный свет скользнул по стойке бара, дальней стене, пробежался по столам.
— Еще машина, — прошептала девушка. Грузовик пронесся, не остановившись.
— Наверняка все это связано с полицией. Как в гангстерских фильмах, сказал Шмидт. — После минутного молчания он добавил осторожно: — Разве что пуля возьмет это. Вообще-то у меня есть кольт… — Он замялся. — Так, на всякий случай, мало ли чего бывает…
— Понимаю. Давайте ваше приспособление. Шмидт пошарил рукой в каком-то ящичке бара и вытащил здоровенный допотопный кольт.
Келланд усмехнулся и с ожесточением раздавил сигарету.
— Послушайте, выстрел вряд ли что изменит, но все же хочу попробовать.
Ему никто не ответил. Он подождал, пока фары очередной машины приблизились, взвел курок и выстрелил. Кафе содрогнулось от грохота. Неподалеку, скатившись с порога, лежал продолговатый предмет, от которого вился легкий дымок. Келланд схватил пулю носовым платком. Даже через платок он чувствовал, насколько она горяча. Горяча, но не деформирована!
— Думается, мы кое-что узнали, — сказал он задумчиво.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
