Позади залива Лососей лежит великая долина орошаемая извивающеюся речкою, по берегам коей, как выше сказано, расположено японское селение, долина сия весьма удобна для землепашества. В лесах, находящихся по обеим сторонам залива, должно быть много прекрасных сосновых деревьев, в чем удостоверились мы довольно Японскими строениями. Оные могут быть употребляемы и на строение кораблей. Японские плоскодонные грузовые лодки верно сделаны в здешнем месте. У берегов водятся устрицы и раки в изобилии. Дикия птицы привитают здесь в ненарушаемом покое. Аины и начальники их Японцы не имеют ни одного ружья, по крайней мере мы того не видали. Они бы не упустили показать нам оного, так как то сделали они со своими копьями для возбуждения в нас к ним уважения. Рыба, как то уже упоминаемо было, составляет здесь великое богатство. Японцы для чищения и сушения оной в обоих своих селениях, употребляют около 400 Аинов, которые также питаются только одною рыбою. Образ ловли служит тому еще большим доказательством. Сетей и неводов не употребляют; но во время низкой воды при отливе черпают ведрами. Торговля рыбою столько важна, и для бедных северных жителей Японии так необходима, что ни самое строжайшее запрещение правительства не могло бы удержать их от плавания в залив Аниву для получения оной, какая бы нация им ни владела; может быть могли бы они получать ее от овладевших заливом Европейцов дешевле, нежели от корыстолюбивых своих Баниосов.
Чтож касается до овладения Анивою, то оное может произведено быть без малейшей опасности; поелику Японцы, имея крайний недостаток в оружии всякого рода, не возмогут и подумать о сопротивлении; по овладении же Европейцами сим местом еще труднее будет Японскому правительству покуситься на обратное оного отнятие; ибо ему вопервых нельзя ожидать никаких в том успехов, во вторых оно должно опасаться, чтоб не подать народу случая помыслить о слабости его могущества, что для него гораздо вреднее, нежели потеря всего Ессо. Но положим, что Японское правительство захотело бы употребить все силы (чего никак полагать не можно) к изгнанию оттуда Европейцев; то при совершенном недостатке во всех пособиях нельзя успеть ему в том ни мало. Без военных кораблей и артиллерии не могли бы Японцы отнять и у Аинов земли ни на шаг, если бы последние храбро им сопротивлялись. Двух 16 ти пушечных катеров и 120 человек достаточно уже к тому, чтобы при свежем ветре потопить весь флот Японской, хотя бы было на нем и 10,000 войска. Итак овладение Анивою несопряжено ни с малейшею опасностию. Я уверен, что оное не стоило бы ни одной капли крови. Удержание же овладенного места было бы также не трудно, и потому, что в северной части Ессо не содержат Японцы никакого войска; может быть и в южной оного очень мало. Большая часть острова сего пуста, необработана и покрыта высокими горами; почему поход армии из Матсумая в северную сторону Ессо должен быть чрезвычайно затруднителен. Впрочем препятствие сие не есть непреодолимо; ибо от, одной только воли Еддоского МОНАРХА зависит, чтобы принести на жертву многие тысячи; но перевоз армии в Аниву вовсе для Японцов не возможен. Один малой Европейской военной корабль достаточен в сем случае к уничтожению всех военных сил Японских, а одной малой батареи о 12 пушках довольно уже к удержанию войск от покушения к выходу на берег. бесспорно, что многие не одобрят предполагаемого мною насильственного овладения сим местом. Однако почему преимущественнеишее право должны иметь Японцы на владение Сахалином, нежели какая либо Европейская держава? Но главное дело справедливости состоит только в том, чтоб овладение Анивою не произведено было без согласия настоящих жителей Аинов, которые признаться откровенно, едва ли выиграли что либо при такой перемене. Мне показалось, что Японцы поступают с ними человеколюбиво. Но во всяком случае зависит от правительства, принять такия меры, чтобы у Аинов не была похищена свобода, и чтоб они не подвергались насилиям и притеснениям. Поелику предполагаемое поселение Европейцев на острове Сахалине, как единственное средство к участвованию в Японской торговле, если оная найдется выгодною, уповательно скоро последует; то и почел я за нужное упомянуть здесь в кратких словах о возможности такого предприятия. Агличане из Ост-Индии, а Гишпанцы с Филипинских островов удобно могли бы на сие решиться; Россиянам же способнее всего приступить к тому из Камчатки или восточного края Сибири, но они предприять сего на первой случай, кажется, не могут; как по причине неустроившагося еще непрерывного сообщения морем между Европейскими и северо-восточными Азиятскими их владениями, так и наипаче по недостатку в людях, которых в восточной Сибири и Камчатке чрезвычайно мало. Но если Россия будет иметь способы и вознамерится приступить к тому; то я почитаю гораздо выгоднее завести селение на берегах Анивы, нежели на Урупе.
При сем поставляю я не излишним сообщить так же свои примечания (сколько бы они недостаточны ни были) и о природных жителях Ессо и южной части Сахалина. Народ сей, столь мало знаемый Европейцами, заслуживает, чтоб сделать известными, по крайней мере некоторые отличительные их свойства. Выше уже упомянуто, что собственное имя жителей острова Ессо есть Аин. Сим же именем называются и южные Сахалинцы. Их рост, одеяние, образ лица и язык доказывают, что они оба одного происхождения. Почему Капитан корабля Кастрикома хотя и был в Аниве и Аткизе, но не узнав пролива Лаперузова, мог остаться при мнении, что оба сии места находятся на одном и том же острове. Итак все сообщаемое мною об Аинах относится как до жителей Ессо, так и южной части Сахалина. Они должны составлять тот самой народ, которой со времени Шпангберга называется мохнатыми Курильцами.
Аины среднего и все почти равного роста; не выше 5 ти футов и 2 или 4 дюймов; цвет лица так темен, что близко подходит к черному, борода густая и больщая, волосы черные и жесткие, висящие к низу, по которым, выключая бороду, походят на Камчадалов; но только черты лица их гораздо правильнее. Женщины чрезвычайно безобразны: весьма темный цвет их, черные как уголь чрез лице висящие волосы, синия губы и насеченные на руках изображения при не чистом и не опрятном одеянии не удобны к тому, чтоб они могли понравиться. Таковы были те, которых видели мы на северной оконечности Ессо. На берегу Анивского залива имели мы правда случай видеть несколько молодых женщин и девушек, в глазах коих светился огнь живости, почему многие из нас не почитали их безобразными; однако я признаюсь откровенно, что отвращение мое к оным было таковое же, каковое и к первым. Впрочем надобно отдать им справедливость в том, что они чрезвычайно скромных нравов и представляют собою совершенную противуположность в отношении к Нукагивским и Отагитским женщинам. Скромность их простирается даже до застенчивости, чему, может быть, виною ревность их мужей и бдительность родителей. они не выходили ни на минуту из хижин, когда мы были на берегу, оказывали величайшее замешательство, когда Г-нь Тилезиус снимал с некоторых из них портреты. Аины более всего отличаются добросердечием, изображающимся ясно в чертах лица их. Примеченные нами поступки их подтверждали то совершенно. Игра их лиц и телодвижение при первом взгляде предубеждают в пользу их нравственности. Хищничество, общий порок диких народов южных островов восточного океана, им совсем чуждо. В бытность нашу в заливе Румянцова привозили они на корабль рыбу и отдавали нам оную, не требуя за то ничего; когда же мы предлагали им подарки, то они сколько оными ни любовались, однако не хотели признавать их своими, покуда из разных знаков наших не уверились, что вещи сии точно отданы им в собственность. В заливе Лососей не имели мы случая испытать обстоятельнее их бескорыстия, потому что они на корабль не приезжали, что уповательно запрещено было им Японцами.
