Темные глаза Гарта смотрели на нее снизу вверх. У ее ног лежали жезл Рукха и Лоден, последняя надежда эльфийского народа, их убежище, их спасение. Она стряхнула с себя слабость и укрылась в волшебной силе эльфийских камней, в волшебстве своей крови, собирая и направляя ее. В дальнем тайнике мозга теплилась мысль, что и ее жизнь зависит только от этого.
А вистерон стал снова подниматься.
«Помогите мне!» — это был беззвучный крик ее существа, и Рен направила волшебное пламя на кучу грязи, на которой стоял вистерон. Почва превращалась в жижу, в слякоть, такую же податливую, как плывун. Вистерон рванулся вперед и увяз в плывуне по колено. Жижа запузырилась, зашипела, точно струя, вырвавшаяся из Киллешана, засасывая существо, которое барахталось в ней. Вистерон шипел, брызгал слюной, пытаясь освободиться. Но вес его был велик и тянул его вниз, ноги расползались. Огонь эльфинитов бушевал вокруг него, все глубже топя его в грязи, погружая в бездонную яму.
Затем топь сомкнулась над ним, и клокочущая жижа окрасилась в оранжевый цвет.
ГЛАВА 27
Пальцы Рен сжались, как механические, не принадлежащие ей отростки, скрыв в ладони эльфиниты. В ответ на это движение пламя вновь вспыхнуло и погасло. Мгновение она стояла, застыв на месте, неспособная собраться с силами, чтобы сделать шаг. У нее кружилась голова, она едва держалась на ногах. У нее перехватило дыхание, грудь сжало, в горле пересохло и саднило.
Пламя, которое выжгло поверхность заболоченного участка, гасло, сначала разбегаясь узкими языками, а затем превращаясь в дым. Гарт все еще стоял, опершись на ладони и колени и опустив голову, его грудь вздымалась.
Откуда ни возьмись появилась Фаун, вскарабкалась по руке Рен, уткнулась носом в шею и тихо заверещала. Девушка закрыла глаза, почувствовав тепло ее шерсти, и вспомнила, как маленькая подружка спасла ее. Кто-то еще остался жив. Разве это не чудо?
С трудом переставляя ноги, она двинулась вперед; ее подгонял страх за Гарта, вид алой крови на зеленой траве. Кое-как оправившись от воздействия магической силы, преодолевая страшное желание снова насладиться своим могуществом, Рен сунула эльфийские камни в карман и опустилась на колени рядом со своим другом. Гарт поднял голову и взглянул на нее. Его лицо было сплошь залеплено грязью, узнать его можно было с трудом, но темные глаза сияли живым блеском.
— Гарт, — прошептала она с ужасом.
Вся левая половина его тела была распорота, а грудь обожжена ядом. Налипшая грязь сдерживала кровь, но раны требовалось промыть, чтобы не было заражения.
Она осторожно опустила Фаун на землю, обняла Гарта и попыталась помочь ему встать.
— Погоди, я помогу.
Из тумана, спотыкаясь, шел Трисс. Покрытый жидкой грязью и облитый болотной жижей, внешне он выглядел немного лучше Гарта. Его левая рука безжизненно повисла, в правой он нес свой короткий меч. Лицо его было залито кровью.
Но капитан Придворной Гвардии, казалось, не замечал своих ран. Он закинул руки Гарта себе на плечи и рывком поставил великана на ноги. Рен помогла ему, и они кое-как пересекли заболоченный участок и подошли к зарослям старой акации.
Появился ощетинившийся Стреса.
— Сюда! Фр-р-р! Сюда! В тень!
Они отнесли Гарта в углубление, защищенное корнями огромного дерева, и положили на сухой мох. Рен быстро разорвала на нем рубаху и промыла раны питьевой водой. Остаток воды она отдала Триссу, чтобы он умыл лицо. С помощью иголки она зашила глубокую рану и перебинтовала ее полосками материи, разорвав запасную одежду. Гарт наблюдал за ней молча и неподвижно, словно пытался запомнить каждое ее движение, выражение ее лица. Несколько раз она бросала на него тревожные взгляды, он молча кивал.
Затем она перешла к Триссу. Рана на его лице была неопасной, просто глубокая ссадина. Но левая рука оказалась сломанной. Она вправила кости, сделала шину из веток и примотала ее к руке ремнем. Трисс морщился от боли, но ни разу не вскрикнул. Он смущенно поблагодарил Рен, она улыбнулась ему.
Только тогда Рен вспомнила о жезле Рукха, который все еще валялся где-то в грязи. Она побежала за ним к заболоченному месту. При ее приближении орпы рассыпались во все стороны яркими серебристыми пятнами. Тишину нарушал лишь гул Киллешана, зловеще прорывавшийся сквозь пелену густого тумана. Она нашла жезл и подняла его. И подумала, скольким же она пожертвовала из-за него. Ей вдруг захотелось зашвырнуть Лоден подальше, утопить его в болоте, как вистерона. Эльфы, которые принесли в мир столько зла своей волшебной силой, из честолюбия создали чудовищ и обрекли Четыре Земли на вымирание, должны ответить за все. Но она была связана словом. Да и потом, эти эльфы не отвечали за вину своих неразумных предков. Алланон, наверное, предвидел и такое. Недаром он неоднократно повторил: «Найди эльфов и верни их в Четыре Земли». Тогда она еще удивилась, почему он повторяет это много раз?
Рен с трудом преодолела заболоченное место. Радостное возбуждение от волшебной силы исчезло бесследно. Она почувствовала усталость, загрустила, осознавая свое одиночество. Но Рен знала, что не должна поддаваться унынию. Ведь ей предстоит еще путешествие к берегу океана, поиск Тигра Тэя.
Стреса ждал ее у края рощи. Его резкий голос зашептал ей что-то предостерегающее.
— Ш-ш-ш. Он серьезно ранен, Рен из рода эльфов. Твой друг-великан. Приготовься. Яд — опасная вещь. Фр-р-р. Он, возможно, не сможет идти с нами.
Рен промчалась мимо иглокота, почти отшвырнув его.
— Он сможет, — бросила она на ходу.
С помощью Трисса она снова поставила Гарта на ноги, и они отправились в путь. Перевалило за полдень, но освещение все еще было слабым, затуманенным частичками вулканического пепла, а жара давила душной горячей массой. Стреса шел впереди, упрямо прокладывая путь через зеленый лабиринт, выбирая проходы пошире, чтобы у тех, кто следовал за ним, была возможность провести Гарта. Местность казалась пустынной, как будто смерть вистерона убила все живое здесь. «Но загадочная тишина, наверное, как-то связана с частыми толчками земли», — подумала Рен. Живые существа на Морровинде почуяли недоброе и затаились, спрятались, ожидая, что будет дальше.
Рен все время наблюдала за лицом Гарта, отмечая напряженность его взгляда, маска боли туго обтянула его череп.
Гарт смотрел мимо нее, намеренно следя только за дорогой. Он держался прямо исключительно благодаря силе воли.
Когда они вышли из Ин Джу и оказались в холмистой местности, покрытой лесом, наступили сумерки. На поляне с родником Рен снова промыла раны своего друга-великана. Пищи у них не осталось, все припасы были либо съедены, либо потеряны. Ограничились родниковой водой. Трисс нашел хворост для костра, но почти сразу же пошел дождь, и за несколько секунд все промокло. Они сгрудились под защитой высокого дерева с пышной кроной, встав плечом к плечу, чтобы сохранить тепло к предстоящей ночи. Через какое-то время Стреса отправился в караул, недовольно сетуя, что он теперь единственный, кто годится для этого дела. Рен не стала спорить, она согласилась с котом. Серебристый вечерний свет стал уже серым, постепенно переходя в глухую черноту. Лес вдруг преобразился, ожил — потребность в пище вынудила его обитателей выйти на охоту. Но никто не отваживался приблизиться к их убежищу. Туман потянулся между деревьев, приникая к траве ленивыми завитками. С листьев закапала вода. Фаун съежилась у Рен на руках, уткнувшись носом в плечо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
