– Как раз в этом месте, – сказала Сикс.
– В этом месте что? – спросила Виолетта, грызя хлебную палочку.
Рэчел, успокаиваясь, прислонилась к камню, на котором до этого сидела. Она напомнила себе, что следует быть более внимательной. Полученная затрещина была заслуженной, результатом ее собственной ошибки, допущенной по невниманию.
Нет, это не так, поправила она себя. Это вина Виолетты. Чейз учил, что не следует брать на себя чужую вину.
Чейз. Ее сердце снова упало при мысли о нем. Следует думать о чем-то другом, чтобы не впадать в такую печаль, что не удержать рыданий. Виолетта вообще не переносит, когда Рэчел делает что-либо без разрешения. В том числе и плачет.
– Как раз в этом месте, – снова сказала Сикс, проявляя адское терпение. Поскольку Виолетта лишь продолжала в изумлении смотреть на нее, Сикс провела узким пальцем вдоль освещенной факелом каменной стены. – Чего здесь нет?
Виолетта склонилась, вглядываясь в стену.
– Гм-м-м…
– Где солнце?
– Ну, – сказала Виолетта резким голосом, вновь выпрямляясь, и повела пальцем вокруг желтого диска, – вот оно. Ведь понятно же, что это солнце.
Сикс с минуту пристально разглядывала ее.
– Да, конечно, я вижу, что это солнце, моя королева. – На ее лицо вернулась пустая улыбка. – Но где оно? В какой части неба находится?
Виолетта постукивала мелом по подбородку.
– Неба?
– Да, неба. В какой части неба оно находится? Прямо в зените? – Сикс указала пальцем вверх. – Так мы хотим сказать, что смотрим прямо на солнце? У нас что, самая середина дня?
– Ну, конечно, нет, это не полдень… Ты же знаешь, что это не может быть полдень. Это, как предполагается, конец дня. И тебе это известно.
– В самом деле? И откуда же это можно узнать? Ведь, в конце концов, не имеет большого значения, что мне известно, когда это должно быть. Рисунок должен говорить сам за себя. Ведь невозможно же получать комментарии по этому поводу от меня, разве не так?
– Полагаю, что нет, – призналась Виолетта.
Сикс снова провела пальцем по стене ниже нарисованного солнца.
– В таком случае, здесь что-то упущено.
– Упущено, упущено… – бормотала Виолетта. – О! – Она быстро провела прямую линию, как раз там, где Сикс указывала пальцем. – Горизонт. Надо зафиксировать время дня с помощью горизонта. Да, ты говорила мне об этом раньше. Полагаю, что это выскочило у меня из головы. – Она оглянулась на Сикс. – Ты же знаешь, как много всего приходится помнить. Очень трудно держать в голове все эти мелочи.
Улыбка Сикс оставалась застывшей.
– Да, моя королева, разумеется, это так и есть. Прошу прощения, что забыла, как трудно было выучить все это, когда я была в твоем возрасте.
Рисунок, над которым работала Виолетта, был гораздо сложнее, чем все остальные в этой пещере, но Сикс постоянно напоминала Виолетте о том, чтобы он соответствовал некоему реальному времени.
Виолетта потрясла мелом в сторону Сикс.
– Тебе не следовало забывать об этом.
Сикс очень осторожно сплела пальцы.
– Да, разумеется, моя королева. – Она сжала губы, но вскоре отвела взгляд от Виолетты и повернулась обратно к стене. – Теперь, вот в этом месте, нам необходима звездная карта этой области. Позже я могу преподать тебе специальный урок о том, для чего это нужно, если хочешь, но сейчас почему бы просто не показать тебе самое необходимое?
Виолетта взглянула туда, куда указывала Сикс, и пожала плечами.
– Конечно. – Она вновь принялась сосать хлебную палочку, ожидая.
Сикс открыла небольшую книгу. Виолетта наклонилась, прищуриваясь в мерцающем свете. Сикс постучала по странице длинным ногтем, тогда как Виолетта наконец-то откусила кусочек хрустящей хлебной палочки.
– Видишь азимут? Помнишь урок о положении вот этой звезды по отношению к горизонту?
– Да… – протяжно произнесла Виолетта, но по ее виду было заметно, что она вообще не понимает, о чем говорит Сикс. – Значит, надо использовать вот это угловое отношение. Верно?
– Да, верно. Это своего рода общий фактор, который все это увязывает.
Виолетта кивнула.
– И посредством него все оказывается направленным на… – задумчиво сказала она.
– Именно так. Эта связь – один из элементов, фиксирующих место заключительного согласования. Это, в свою очередь, требует горизонта, который ты сейчас нарисовала, чтобы зафиксировать угол. Иначе в нашей системе не будет жесткой связи.
И Виолетта снова кивнула.
– Мне кажется, что теперь я поняла, почему их надо соединить. Если соотношение не зафиксировано, – она указала на дугу из символов, – тогда это может случиться в любое время. Сегодня, завтра или… или не знаю когда, хоть через десяток лет.
Сикс коварно улыбнулась.
– Верно.
Виолетта заулыбалась, радуясь собственным достижениям.
– Но откуда берутся все эти символы и как нам узнать, где расположить их на нашем конкретном рисунке? Коли на то пошло, откуда мы узнаем, что они необходимы в определенных точках, именно там, где ты заставила меня их нарисовать?
Сикс вздохнула, набираясь терпения.
– Ну, мне не сложно будет научить этому тебя, но на обучение уйдет дюжина лет. Ты согласна ждать так долго, чтобы совершить месть?
Выражение лица Виолетты помрачнело.
– Нет.
Сикс пожала плечами.
– Тогда, по моему разумению, непосредственное использование моей помощи в этом проекте и есть самый короткий путь к результату.
Виолетта скривила рот.
– Полагаю, что так.
– У тебя есть все, что тебе нужно, моя королева. И ты делаешь все абсолютно правильно на этой стадии развития своего таланта. Уверяю тебя: хотя я и помогаю тебе там, где слишком сложно, ничто не сработает без приложения твоих, крайне важных, способностей. Я не смогла бы осуществить все это без твоего дарования.
Виолетта улыбнулась, как получивший похвалу учителя ученик. Бросив еще один внимательный взгляд на томик, который Сикс держала открытым, она наконец вернулась к стене, чтобы тщательно зарисовать необходимые элементы, взятые из книги.
Рэчел была удивлена, как хорошо на самом деле могла рисовать Виолетта. Все стены в этой пещере, от самого входа до этого дальнего места, где сейчас они работали, были покрыты ее рисунками. Они были буквально втиснуты в любое свободное место. Местами выглядело так, будто рисунок ужат до размеров того пространства, что оставалось между более ранними рисунками. Некоторые из рисунков были очень хорошие, с такими деталями, как штриховка и оттенок. Хотя большинство из них представляли простые изображения костей, растений, змей или животных. Были там и рисунки людей, пьющих из кружек с изображением на них черепов и скрещенных костей. В одном месте была изображена женщина, будто сделанная из хвороста, выбегавшая из объятого пламенем дома; и еще женщина, теперь уже охваченная пламенем. В другом месте был нарисован мужчина в воде рядом с тонущей лодкой. Еще на одном змея, кусавшая человека за лодыжку. Кроме того, стены были покрыты изображениями различного вида гробов и могил. И у картин в этой пещере было одно общее: все они изображали что-то ужасное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
