музыкой, попытался забыть об ужасном шоу. В Сиэтле он отыграл четыре концерта, но ни один из них не оправдал его завышенных ожиданий. Больше всего на свете он хотел показать родному городу, каким мастером стал. И жаловался, что ему снова и снова это не удавалось.
После концерта Джими казался еще более усталым, чем обычно, но все равно нашел силы для продолжительной беседы с Фредди Мэй Готье. Готье была еще одним связующим звеном с прошлым – ее мать заботилась о Джими в младенчестве. Она вспоминала, что во время их встречи Джими выглядел задумчиво и даже печально, «как будто он был заколдован». Готье знала Хендрикса всю его жизнь, знала все важные события его ранних лет. В тот вечер он хотел вспомнить юность.
Несмотря на утреннюю ссору с Элом, Джими тепло отзывался об отце. Он признал, насколько трудную жизнь тот пережил. «Эл изо всех сил старался обеспечить Джими и Леона, – вспоминала позже Готье, – и иногда работал ночами напролет. С возрастом Джими понял, сколь многим отец пожертвовал ради него и брата».
Около полуночи Джими решил прогуляться по городу вместе со своей кузиной Ди Холл (дочерью Долорес), Элис Хардин (дочерью Дороти) и Маршей Джинка (одной из его новых сводных сестер). Джими, Ди и Элис росли вместе; более того, последние стали красивыми женщинами, так что Джими было особенно приятно находиться в их компании. Хотя Ди раньше не видела Джими за игрой на гитаре и вообще предпочитала року джаз, выступление Хендрикса ее впечатлило. Она спросила, не интересовался ли Джими джазом, и тот ответил, что как раз пробует что-то в этом направлении. «Он сказал, что готов к каким-то большим переменам в своей жизни и что его музыка тоже изменится», – вспоминала Ди. Помимо историй о дружбе с Майлзом Дэвисом, Джими рассказал о множестве проектов, запланированных на ту осень, в том числе об альбоме с аранжировщиком Джилом Эвансом. Никаких записей еще не было, но у него была назначена встреча с Эвансом на конец сентября. Помимо этого, Джими написал сценарий и признался друзьям, что хочет вернуться в музыкальную школу, чтобы стать композитором. Ничто из перечисленного не удивило Ди Холл – все в Сиэтле знали, насколько амбициозным был Джими в своих мечтах.
В один момент Хендрикс вытащил из своего кармана пулю, внутри которой оказались спрятаны несколько порций ЛСД. «Он назвал их пурпурной дымкой», – говорила Ди. Закинувшись кислотой, Джими повел женщин по местам своего прошлого – маршруту, повторявшему его последнюю поездку в Сиэтл. Сначала они направились в среднюю школу Гарфилд, затем к каждому дому, в котором он когда-либо жил. Они проехали мимо клуба, куда Джими когда-то пытался устроиться на работу; он рассказывал о всех тех, кто не позволил ему присоединиться к их группам. Ди знала Джими всю свою жизнь, но никогда не видела его настолько ностальгичным. Еще больше ее поразила стойкость, с которой он вспоминал о болезненных моментах своего прошлого. «Они обращались с тобой как с грязью; они смеялись над тобой!» – возмущалась она. «О, иногда приходится проходить через дерьмо», – ответил на это Джими без какого-либо намека на язвительность. Они остановились у Yesler Terrace Neighborhood House, одного из первых мест, где он когда-либо выступал. Всего в паре кварталов находилась больница Харборвью, мимо нее компания тоже проехала. Здесь родился Джими, здесь умерла его мать. Ди спросила Джими, давно ли он видел своего брата Джо. «Прошло уже много лет, – сказал он, – но я бы очень хотел с ним встретиться». Джими даже настоял, чтобы они проехали мимо изолятора, в котором он провел несколько дней после угона автомобиля. Он вышел из машины и обошел здание. «Выглядело так, будто он пытался примириться со своим прошлым», – вспоминала Ди.
Они ездили несколько часов и побывали во всех уголках Сиэтла. «Он хотел увидеть все, каждое место», – вспоминала Элис Хардинг. Джими не спал вот уже вторую ночь подряд, но упорно отказывался пойти домой и отдохнуть. Они проехали мимо дома Бетти Джин Морган, но внутрь не зашли. Целых два часа они объезжали по проселочным дорогам озеро Вашингтон. У южной части озера, недалеко от Рентона, Джими настоял, чтобы они посетили могилу его матери – он никогда ее не видел, но знал, что кладбище находится как раз в Рентонском нагорье. «Мы колесили по округе около часа, – рассказала Ди Холл. – Было так темно, а об уличных фонарях в сельской местности можно и не мечтать». Они долго искали, но так и не нашли кладбище и в конце концов поехали обратно в Сиэтл.
В городе они проехали мимо дома на Йеслер-Уэй, где Джими жил с Элом и Леоном. Теперь он пустовал и разваливался. Состояние дома, в котором прошли те немногие беззаботные моменты детства Джими, особенно его опечалило. Девушки спрятались от дождя в машине, а Джими подошел к дому. У окна комнаты, в которой он когда-то спал и где бесчисленное количество часов играл на воображаемой гитаре-метле, он прикрыл глаза руками, прижался лицом к стеклу и смотрел в пустоту, будто пытаясь найти в ней что-то давно потерянное.
Глава 25
Грустный дикий ангел
Остров Мауи, Гавайи
июль 1970 – август 1970
«Назови [меня] грустным диким ангелом. Я грустный дикий ангел».
Джими говорит ведущему, как его представить, 30 августа 1970
28 июля Джими Хендрикс улетел из Сиэтла на Гавайи, на остров Мауи, для съемок фильма «Радужный мост». Фильм – детище режиссера Чака Вейна, чья первоначальная идея состояла в том, чтобы собрать известных деятелей из разных областей жизни – серфинга, йоги, искусства, музыки – и снять на камеру их взаимодействие и влияние друг на друга. Вейн встречался с Эди Седжвик и ранее снял три фильма вместе с «Фабрикой» Энди Уорхола. Идея собрать в одном месте серферов, мистиков, провидцев, хиппи и Джими Хендрикса блестяще выглядела на бумаге, но использование расширяющих сознание препаратов при съемках изменило парадигму. После того как в 1972 году «Радужный мост» вышел на экраны, Rolling Stone назвал фильм мемуарами о кислотном трипе. Благодаря световым спецэффектам и причудливым звуковым манипуляциям (например, в одном кадре сержант по строевой подготовке говорит под лай собаки) фильм стал одним из самых странных, когда-либо созданных человечеством.
Съемки оказали на Джими восстанавливающее воздействие: вместе со съемочной группой и актерами он неделю жил в общежитии и ел вегетарианскую пищу. Непринужденный образ жизни Мауи стал для него столь необходимой передышкой.
