подлатать воинов, если они вдруг перестараются.
— Занимать клериков подобным отныне также нельзя. Что если они потратят свои силы на борьбу с последствиями ваших игр, не успеют восстановиться, и в этот момент на нас нападут? Что если лечение нужно будет кому-нибудь из вас? Или мне? А у клериков не будет заклинаний?
— Но Инстра! — воскликнула Лледрит.
— Свое превосходство, Лледрит, будешь доказывать в бою с нашими врагами. С теми, кого сама одолеешь. Вот с ними можешь развлекаться, как хочешь, утолять жажду крови и вообще любые прихоти. А еще с теми, кто провинится передо мной или перед Домом и чья вина будет доказана. Таких я сама с удовольствием отдам тебе и другим на растерзание. Калечить же тех, кто верно служит Дому, нельзя.
Большинству жриц услышанное вполне ожидаемо не понравилось. Очень не понравилось. Они думали, что Инстра преувеличивает риски, связанные с “врагами”. Более того, они искренне верили, что вправе делать с мужчинами все, что им вздумается. Инстра в это, в общем-то, тоже верила. Но хотела создать такие условия, чтобы бойцы начали понимать, что в этом Доме им лучше и безопаснее, чем где-либо еще. Чтобы они даже не думали предавать или бежать. И чтобы им было выгодно, чтобы она, Инстра, была жива и оставалась у власти.
Возмущенные мысли жриц Инстра просто проигнорировала. Она матрона и она будет диктовать правила. Им придется смириться и подчиниться. Не захотят сами — она заставит.
— Надеюсь, все меня услышали и поняли. Все свободны. Все, кроме трех юных жриц.
***
Когда старшие покинули залу, Инстра уселась на алтаре и подозвала молодых женщин к себе. Начала расспрашивать о том, как прошло их обучение, чем они были довольны, а чем — нет, какие заклинания у них хорошо получаются и чем хотели бы заниматься.
Ина и Умраэ оказались довольно болтливыми, охотно рассказали об обучении, о ритуале совершеннолетия, о планах, целях и желаниях. Обе хотели бы помогать с ритуалами и церемониями и научиться “лучше служить Богине”. И Инстра с трудом сдержала недовольную гримасу, когда услышала это. Жрицы, которые занимаются только церемониями и ритуалами, — бездарная трата ресурсов Дома, ведь с большинством ритуалов справится почти любая. Ей хотелось, чтобы жрицы занимались чем-нибудь более полезным. Нет, конечно, служение Богине полезно и важно, но в Доме не должно быть жриц, которые могут делать только это.
— Я бы хотела, чтобы в ближайшее время вы трое представляли наш Дом на различных общественных мероприятиях, общались со сверстницами из других Домов, узнавали что-нибудь интересное и полезное про них и “случайно” передавали бы им ту информацию о нас, которую я велю передать. Первая такая возможность представится очень скоро, буквально через пару дней. Если у вас все будет хорошо получаться, в будущем, возможно, вы возьмете на себя дипломатические миссии. Ина и Умраэ, мне что-то подсказывает, что у вас к такому особый талант.
Девушки были крайне польщены и подумали, что нужно во что бы то ни стало оправдать надежды матроны и угодить ей. Что же, отлично. Они еще молоды, не испорчены временем и нравами окружения и будут охотнее выполнять ее приказы и радоваться даже малейшим знакам внимания и одобрения. Инстре это выгодно.
Лишь Миззрима все это время молчала. И почему-то думала, что не заслуживает ни внимания госпожи, ни того, чтобы стоять тут, у алтаря и статуи Богини.
— Миззрима, ты не ответила на мой первый вопрос: чем именно ты хотела бы заниматься в Доме?
— Я… ну… матушка хочет, чтобы я занялась ритуалами или ядами.
— А чего хочешь ты?
Девушка вздрогнула от удивления.
Разве я имею право хотеть? Дура, тебя же матрона спрашивает! Ответь!
— Я… я… госпожа, я… у меня хорошо получаются заклинания лечения… — ее голос звучал так, будто ей было стыдно. И глаза не поднимала. Неужели Лледрит внушила своей дочери такие глупости?
— Но ведь престижнее быть ритуальной или боевой жрицей, а не клериком! — усмехнулась Умраэ.
— Престижнее? — Инстра приподняла бровь. — Что за глупости. Любая работа на благо Дома престижна. Кто будет лечить и защищать боевых жриц, если не будет клериков? Кто будет заботиться о нас и помогать рождению наших детей? — ладонь Инстры легла на живот. — Умраэ, спроси свою мать о твоем рождении. О том, как Фаэра тебя спасла. Ты сейчас жива и стоишь передо мной благодаря тому, что в нашем Доме есть клерики.
Девушка смущенно опустила глаза. Историю своего рождения она, конечно, слышала.
— Кроме того, если вы вдруг не знали, старшие клерики и старшие жрицы равны своим рангом. Миззрима, если захочешь стать клериком, я буду только рада этому. Тем более, что после смерти Элерры у нас на одного клерика меньше.
— А вдруг матушка будет…
— Я матрона Дома и я сказала, что ты будешь клериком, если захочешь, — сказала Инстра, медленно и четко выговаривая каждое слово.
— Как скажете, госпожа, — Миззрима улыбнулась из-под опущенных ресниц. И все же девушке было очень неспокойно и даже почти страшно — и Инстра никак не могла понять, почему.
Когда девушки покинули ее покои, Инстра подошла к двери, хотела приказать ожидающим снаружи слугам позвать Сорнтрана — уж очень она соскучилась по развлечениям в нормальных условиях, в чистоте и уюте. За дверью, однако, стояла Фаэра, а слуг не было видно.
— Позвольте осмотреть Вас, госпожа, — поклонившись, старшая клерик зашла в помещение.
Инстра попятилась. Вроде ничего опасного в мыслях Фаэры нет, просто хочет убедиться, что с ней и с ребенком все в порядке… Почему же дышать вдруг стало так трудно?
— Не нужно.
— Но госпожа, последние события могли негативно сказаться на Вашем здоровье. Если вдруг возникли проблемы, чем раньше мы о них узнаем, тем больше будет шансов справиться с ними.
— У меня ничего не болит, я…
— Давайте убедимся в этом. Это не займет много времени.
С каждым шагом Фаэры Инстра отходила на два.
— Я же
