Читаем без скачивания Сборник "След зомби" - Олег Дивов

– Вот ты и поверь, что ничего дурного нами сделано не было. Например, Лапшин не отдал тебя. А тебя очень просили. Но он сказал – нет никакого смысла, бесперспективен. Хотя ты был лучший. А Лапшин сказал – плохой, интереса не представляет. Пережил в детстве психическую травму, активным биоэнергетиком стать никогда не сможет.

Тим резко сжал челюсти и прокусил насквозь сигаретный фильтр.

– Хорошо, – сказал он. – Допустим. Спасибо. И все-таки чем занимались те сенсы, которых Лапшин э-э… отдал?

– Да все тем же, сынок. Приняли в свои руки старые зоны влияния. Те, где работали сенсы прежней формации. Которые уже состарились, или просто устали, или расшатали себе нервишки. Подобрали их клиентуру. Твои однокашники не сделали больше зла, чем было уже сделано к тому моменту, Тима. А самое главное – то, что мы знали: скоро все это станет никому не нужно и их отпустят. И они смогут заниматься исключительно добрыми и нужными делами.

– Кого отпустят, Владимир Владимирович?! Что может измениться в этой стране?!

– Но ведь уже меняется, Тима!

– Да ничего не меняется!!! – заорал Тим. – Вы что, не понимаете, на хрена взялась вся эта «перестройка энд новое мышление»?! Да это же обман! Горбачев просто хочет на нашем горбу в рай въехать! Он отпустил вожжи, чтобы волна народного гнева распугала старых пердунов в ЦК! Это же принцип всех переворотов! Обосрать тех, кто был до тебя! – От злости Тим захлебнулся.

Рябцев ждал продолжения, довольно потирая руки. Тим залпом проглотил чашку остывшего чая и сказал уже спокойнее:

– Сталинские репрессии, хрущевская кукуруза, теперь брежневская стагнация. Мы ничего не знали бы об этом, если бы каждому новому царьку не приходилось оправдывать смещение прежней верхушки. Я одного не понимаю: почему никто не хочет этого признавать вслух?

– Люди не хотят ощущать себя баранами… Послушай, Тима…

– Но они же и есть бараны!!! – рявкнул Тим. – А, да что я тут перед вами… – Он чуть не сказал «бисер мечу», но удержался. С Рябцевым было сложно говорить. С одной стороны, он нес в себе все те черты поколения «родителей», которые Тим ненавидел. И в то же время, наверное, в силу своих шизоидных откровений свыше Рябцев очень многое видел в истинном свете. Стыдно было его обижать.

– Ты меня послушай, – сказал Рябцев. – Хорошо, насчет баранов давай оставим. Но вот насчет Горбачева ты прав. Только одного не учитываешь. Вот ты сказал про волну народного гнева. Все правильно. Горбачев не рассчитал, понимаешь? Эта волна сметет и его самого, и все, что есть в нашей стране дурного. Так что я обещаю тебе, Тима, что очень скоро здесь все изменится. Через год-два, не больше.

– Допустим, вы правы. Хотелось бы. Но мне столько не продержаться, Владимир Владимирович.

– Ты должен, Тим.

– Да никому я ничего не должен!

– А Мать-Земля? Она на тебя надеется, я знаю.

– Тьфу! – Тим отвернулся. Некоторое время он глубоко дышал, пробуя восстановить душевное равновесие. – Как все получилось с Эфой? – спросил он наконец.

– С Фаиной? Мы вызвали Черта на встречу. И договорились.

Тим откинулся назад и заложил руки за голову. У Рябцева ему всегда хотелось принять открытую к контакту позу. Рядом с этим человеком он ощущал себя в тепле и безопасности. Тим не питал иллюзий – невооруженным взглядом было видно, что вот с этой мягкой располагающей улыбкой Рябцев и убьет, если надо. Человек с кошачьей грацией мощного, тяжелого, будто каменного тела. Дружественный и ласковый. Убьет запросто кого угодно. Кроме Тима Костенко. И, пожалуй, Полынина. Конечно, не нарочно убьет – защищаясь. Но факт остается фактом.

– И кто же такой Черт?

– Он, Тимочка, представился нам сотрудником «шестерки» КГБ. Это их оперативно-техническое управление. Как его… Хананов. Александр Михайлович Хананов. Хочешь, я дам тебе его адрес?

– Ну уж нет! – выдохнул Тим, не задумываясь.

– Напрасно. В общем, он освободил ее. И стер ей память. И дал слово, что больше такого не повторится. Ни с кем, никогда.

Тим недоверчиво прищурился.

– Как это вы его так?..

– Оказалось несложно. Микроволновый генератор, который держал Эфу, работал на строго определенной частоте. Если ты вычислил эту частоту, то сможешь определить и направление и по этому же лучу послать ответный удар. Мы пригрозили, что разнесем вдребезги его аппаратуру.

– И он поверил… – пробормотал Тим.

– Конечно!

Тим закусил губу. «Чего-то ты, Владимир Владимирович, не понимаешь. Не хочешь понимать. Или просто не знаешь всей правды».

– А ты не прекращай свое расследование, – сказал Рябцев. – Я знаю, что за вашими публикациями о «Программе «Зомби» следит множество хороших людей. Пусть вы ошибаетесь, пусть вам мешают, но главное то, что вы с Зайцевым пишете. Чем больше вам удастся напечатать, тем меньше у этих фашистов останется пространства для маневра.

– Зайчик сейчас в Киеве, – вздохнул Тим. – Там главный конструктор одного НПО проговорился, что они производство генераторов ставят на поток. Не знаю, что удастся выяснить, но Зайчик копает, как шагающий экскаватор. Он и официальные материалы кое-какие добыл.

– А мою статью напечатать не захотел, – ревниво заявил Рябцев, вспомнив, наверное, что он инопланетный резидент.

– Меня только одно беспокоит, – сказал Тим, уводя Рябцева от темы. – Вот сами прикиньте. Нет пока что техники, которая по сложности может конкурировать с нервной системой. А уж тем более – удерживать и воспроизводить поведенческие программы, близкие к психическим. Это все не поддается моделированию. Так что микроволновый генератор – всего лишь усилитель, понимаете?

– Ну… разумеется! За генератором должен сидеть человек. Да так и есть, чему ты удивляешься, Тим?

– Сенс должен сидеть за генератором, Владимир Владимирович.

– А кто же еще? Конечно, сенс. К чему ты это?

– Да к тому, что если судить по масштабам давления на московских сенсов, то скоро «Программе» потребуется очень много новых операторов.

Рябцев поднял глаза к потолку.

– Так что я не знаю, Владимир Владимирович, что там творится у Черта… Но вот это оперативно-техническое управление сдавать позиции не намерено. А намерено оно наращивать мощности. «Программа» свернута не будет. Если, конечно, она вообще существует.

– А ты сомневаешься? – прищурился Рябцев.

Тим встал, сунул руки в карманы и прошелся по кухне туда-сюда.

– Очень хочется, – сказал он. – Хочется надеяться. Что завтра я проснусь и окажется, что ничего этого не было. Что все это был просто бред. Что я выпил очень много водки и у меня была галлюцинация. Или что я переутомился. Но только чтобы все это оказалось сном… – Он остановился у окна. – Больше двадцати позиций в списке у Зайцева… Солидные фирмы, крупные ученые, вплоть до академиков.

– А откуда он берет эти данные?

– Слухами питается. У него, Владимир Владимирович, богатый опыт по этой части. Он два года занимался сбором и оценкой достоверности слухов. В том числе и по части науки. Ай, да не важно это все. Он хороший журналист, профессионал. И ни на грош во все мои доказательства не верил. Пока сам не выкопал главное. Тоже не факт, даже переписать на бумажку не разрешили. Но он читал своими глазами и запомнил… – Тим замолчал и спрятал лицо в ладони.

Рябцев раздавил в пепельнице невесть какой по счету окурок.

– «Перечень сведений, запрещенных к публикации», – почти шепотом произнес Тим. – Пункт тринадцать восемь. Приказано изымать из материалов, готовящихся к публикации, все сведения, цитирую: «…о технических средствах (генераторах, излучателях) для воздействия на поведенческие функции человека (создание биороботов)». Вот так, Владимир Владимирович. И представьте себе, я все равно хочу проснуться…

Тим оторвал руки от лица.

– И выпить хочу, – добавил он. – Нет у вас?

Рябцев помотал головой. Похоже, он начал терять интерес к беседе. Это Тиму было знакомо – Рябцев утратил способность надолго концентрировать внимание. Скоро он окончательно съедет, бедняга.

– Ладно, – сказал Тим. – Пойду я. Спасибо за информацию.

Рябцев вяло кивнул. Вид у него был, как будто он прислушивается. «Надо драпать, – подумал Тим. – А то он сейчас примет очередное послание с Сириуса, и такая пурга начнется – с головой заметет».

На улице Тим закурил, поднял глаза к небу и, стоя у подъезда, смотрел на звезды, пока не задымился сигаретный фильтр. «Полцарства за летающую тарелку. И бежать. А эти дураки пусть здесь друг с другом воюют. И медали вешают себе на грудь. Им, наверное, и не надо в жизни больше ничего. Лишь бы убивать и получать медали.